Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

«О тех, кто курит, пьет и матерится»

21.09.2004 00:00:00

назывался один из фильмов фестиваля неигрового кино «Встречи в Сибири-2004»

Мария Халина

Владимир Эйснер посвятил свой фильм людям, делающим сибирское документальное кино, — супругам Халиным. На самом деле герои в фильме не матерятся, хотя Мария Халина и считает, что в ее тяжкой режиссерской работе ненормативная лексика (в легком ее варианте), в принципе, допустима. Вообще, главные герои — Мария Халина и ее муж оператор Валерий Халин — в фильме меньше всего похожи на представителей «творческих профессий». Скорее уж это приземленная богема. Герои не ведут умных разговоров об искусстве и пьют (водку, естественно) просто и без затей. В общем, сермяжная правда жизни, чуть скрашиваемая жизнерадостными кадрами советской кинохроники. Общее впечатление, честно говоря, тяжеловатое. Трудно различить, где, собственно, кончается сермяжная правда и начинается искусство. А может, в современной документалистике это не так уж и нужно?

Фильм самой Марии Халиной «Командировка к маме», тоже показанный в последний день фестиваля, как будто продолжает работу Эйснера. Получилась такая двухсерийная кинолента, где 2-я серия начинается с того момента, на котором закончилась первая — на поездке главной героини в деревню, к маме.

«Командировка к маме» — очень личный рассказ о матери режиссера, женщине с нелегкой судьбой и независимым характером. Седая, загорелая, с ласковыми глазами, она сама управляется по хозяйству — рубит дрова, кладет печь. И больше всего эта 85-летняя женщина (бывший журналист) ценит свою свободу. По словам Марии Викторовны, она была просто обязана сделать этот фильм.

Мария Халина 20 лет отработала на ГТРК и столько же на студии Западно-Сибирской кинохроники. Дважды ее фильмы были призерами международных фестивалей, но, как невесело шутит режиссер Халина, единственное звание, какого ее удостоили, — это инвалид первой группы. Несмотря на многолетнюю болезнь и очень плохое зрение, она продолжает снимать фильмы с помощью своего мужа-оператора.

— Ваши фильмы, по сути, снятые куски жизни, не прикрашенные, не обработанные. Такое впечатление, что грани между искусством и жизнью в них не существует.

— Это кажущееся впечатление. Отбор материала всегда необходим. Если показывать «чистую» жизнь, это будет уже не кино, а газета. Чтобы рассказать о чьей-то жизни в рамках 25-минутного фильма, иногда приходится работать несколько месяцев. Порой в процессе работы отказываешься от внешне эффектных кадров ради, казалось бы, второстепенных, но, как выясняется, куда более важных.

— Трудно сегодня снимать неигровые фильмы?

— Да. Мне отчасти легче, за счет монтажа, который я делаю сама, люблю монтировать. Но съемки, поездки даются нелегко. Я в последнее время делаю кино практически на свои деньги. Это получается только за счет очень жесткой экономии. Мы с мужем уже пять лет отказываем себе во всем — в одежде, обуви.

— Дорого снимать документальное кино?

— Все зависит от материала. Иногда требуется скрупулезная подготовка, съемки скрытой камерой, наблюдения неделями. Все это обходится недешево. А можно приехать на какую-нибудь свадьбу или драку, и фильм почти готов. Тогда расходы минимальные.

— Вы в детстве хотели быть режиссером?

— Мое военное детство было очень бедным. Без книг, без музыки, с больным отцом, который был разведчиком на войне и пришел домой совершенно больным. Ничего светлого, какая-нибудь ромашка, стеколко, найденное на огороде, мне были за счастье. И в этой жутчайшей нищете я почему-то хотела танцевать, играть. Мы, ребятишки, разыгрывали на крыльце примитивнейшие спектакли с жуткими текстами. Много мне давала и природа — река, лес. Все это как-то напитывало.

После 10-летки я сама пришла на телевидение, зашла и обомлела. Космический какой-то зал, лампочки, как звезды где-то в поднебесье. Я сразу полюбила все это навеки. На телевидении у меня было все — дружба, любовь… Мой муж, кстати, впервые увидел нашего сына тоже на экране, в роддоме сняли.

— Кем вы начали работать на телевидении?

— Девочкой на побегушках — помрежкой. Тогда вместо видеоряда мы показывали просто фотографии, переводили их с одной камеры на другую. Искали эти картинки в журналах, книгах. Потом появилось «узкое» кино, видеозапись. Я так усердно помогала режиссеру, пыталась его во всем заменить. А когда мне, наконец, доверили самостоятельную съемку, я уже вытворяла все, что хотела. Двух камер с картинками было мало, и я включала три киноканала одновременно, а однажды выгнала пэтээсные автобусы на полигон за Академгородком, и мы разыграли рассказ сибирского писателя Сапожникова «Башмачки».

Играл в нем популярный ныне Владлен Бирюков. Это был наш первый видеофильм. Потом по пьесе Замиры Ибрагимовой я сделала видеофильм, посвященный сказочным картинам Грицюка. В общем, лезла всегда вперед, кидалась как в омут с головой. Но, к счастью, вокруг было столько единомышленников… Уходя через 20 лет с телевидения, я была уже готовым сценаристом и режиссером.

— Вы никогда не комплексовали по поводу своей совсем не богемной внешности?

— Я была очень интересной девочкой до 18 лет, хорошо танцевала, знала, что нравлюсь, но судьба распорядилась так, что я попала в автокатастрофу. С тех пор у меня нарушился обмен веществ, начала полнеть, появился диабет. И эта некая ущербность наложила отпечаток на всю жизнь. Но кто знает, может, это и к лучшему. Из хорошенькой и всеми любимой, наверное, ничего бы и не вышло, а так я должна была постоянно доказывать, что чего-то стою. Мне вот так было надо, чтобы меня ценили, уважали, выделяли!

— Судя по вашему фильму, вы многое взяли от своей мамы?

— Ну она у меня жутко работоспособная. С мужем отношения не складывались, и она посвятила себя работе. Я, естественно, брала с нее пример. Еще с детского сада носила с собой блокноты, карандаши.

— Вы человек внутренне свободный, как ваше творчество вписывалось в советские реалии?

— Знаете, мы были настолько заражены своей работой, горели ею, что нам этого хватало выше крыши, и все остальные дела были чужды. Бывало, я возмущалась чем-то и хотела написать письмо в защиту очередного диссидента, но муж замечал, что этому либо нужно посвятить всю жизнь, либо вообще не рыпаться. Что ты можешь? Только на кухне поболтать. Нас как-то Бог уберег от всего диссидентского. Мы делали литературно-драматические, детские передачи. На большее и времени не было. Я как-то сделала спектакль про Андерсена, и на планерке прилетевший из Москвы очень партийный деятель, из ЦК, заявил, что наш спектакль больше ратует за советскую власть, чем две-три недели партийных передач.

— У вас не было проблем с партийными идеологами?

— Были иногда. Поставили раз спектакль по Дудинцеву «Новогодняя сказка», а обкомовская комиссия его зарубила. Моя мама, кстати, тоже как-то участвовала в такой комиссии. У нас был список запрещенных поэтов и музыкантов. Но мы выкручивались, в своем поэтическом театре читали стихи Пастернака, Цветаевой без указания авторов.

— На ваш взгляд, какое время сейчас переживает наше документальное кино — расцвета, упадка?

— Это кино сегодня неоднородно. Когда-то режиссеры делали игровые фильмы для своего удовольствия. Сейчас на волне того, что творится в России, начали снимать правду о Чечне, беженцах. Многие делают это искренне, а кое-кто и спекулирует на теме. Снимет такой вот режиссер голодного ребенка и уйдет, не думая о том, что надо бы все свои карманы вывернуть, да накормить пацана.

— А вы сами не хотели бы снять фильм о Чечне, Беслане?

— Конечно, меня волнуют все эти темы. Я лежала в больнице, когда начались события в Беслане. У меня приемник буквально рассыпался, так я все провода держала рукой, боялась пропустить сообщения из Беслана. Но сама я в горячие точки ехать не могу. И не на что, и здоровья нет. И вообще, это не для меня. Я, честно говоря, трусиха.

— Странно, вы кажетесь бесстрашной.

— А что остается делать? Жизнь такая.

— В фильме Эйснера вы говорите, что Мария в переводе значит «горькая», и жизнь значит у нее соответствующая?

— Наверное. Мама хотела назвать меня Элеонорой, может, тогда все по-другому было бы, Элеоноры все такие белые, красивые. Но вернулся с фронта отец и отрезал — будет Машкой.

Все-таки ваша жизнь удалась?

— Конечно, удалась. Если вспомнить, кем я была… Других ребятишек как-то готовят к жизни, а я-то пришла на телевидение совершенно темной девушкой. И только мое упорство и друзья помогли мне стать тем, чем я стала. Валерий Халин, ставший моим мужем, Юра Малашин, удивительный человек, который всех нас воспитывал.

— В фильме вы говорите, что хотели бы безболезненно умереть, это правда?

— Да этого все хотят, все просят, но не каждому Бог это дает. Когда я начала слепнуть, то просто мечтала о том, как быстрее уйти. Все ведь было. Навлюблялась, наработалась, с внуками наигралась. Что еще нужно? Лежать в койке? Но болезнь отступала, и появлялась какая-то надежда. И потом, я хоть и неверующая, но с большим уважением отношусь к истинной вере. Мне говорили, что самоубийство — большой грех. Но все же я хочу красиво и быстро умереть. И если будет сильно плохо… Пусть Бог меня простит.

— Фильмы больше не хотите снимать?

— Конечно, хочу. Я и сейчас снимаю фильм под рабочим названием «Тамбовский волк». Это о людях, которых считают дураками, потому что на самом деле они святые. И когда такой святой в озверелой толпе пытается воззвать к хорошему, ему говорят: пошел отсюда. И он уходит, совершенно не понимая, что же творится на свете? Вот про это.

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс

Новости
Профессор МГАХИ и кандидат искусствоведения  Николай Васильев провел авторскую экскурсию по главным архитектурным памятникам и нетуристическим объектам Новосибирска.
21.10.2021 фото
Сталь, железобетон и причудливые формы. Здания советского модернизма можно встретить на всем пространстве бывшего СССР. VN.ru спросил архитекторов города – какими зданиями, построенными в конце прошлого века, можно гордиться.

29.09.2021 Видео
Звезда российского рэпа рассказал Юрию Дудю о жизни в родном городе.