Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Эта азартная игра — наука

15.12.2007
Впервые награда Международного исследовательского общества вручена российскому учёному — доктору химических наук профессору НГУ Елене Болдыревой.

Впервые награда Международного исследовательского общества вручена российскому учёному — доктору химических наук профессору НГУ Елене Болдыревой

22 октября в центре Стефано Франчини (Монте-Верита, Аскона, Швейцария) состоялось очередное вручение награды Международного исследовательского общества Eurostar-Science «За выдающиеся достижения в области физической химии и ее приложений«. Ранее этой награды удостаивались ученые из Швейцарии, США и Великобритании, но нынче она была впервые вручена российскому ученому — ведущему научному сотруднику Института химии твердого тела и механохимии СО РАН, доктору химических наук, профессору НГУ, заведующей кафедрой химии твердого тела Елене Болдыревой.

К награде привело… ещё детское любопытство

— Елена Владимировна, познакомьте, пожалуйста, наших читателей с этой наградой.

— Эта награда присуждается раз в полтора-два года. Лауреата выбирает специальная комиссия, в которую входят представители из Швейцарии, Франции, Великобритании и Германии. Обсуждения закрытые, поэтому деталей, как именно происходил отбор, я, конечно, не знаю. Критериями являются оригинальность направления исследований, влияние исследований на работы, проводимые в других научных коллективах, наличие публикаций в высокорейтинговых журналах, возможность применения результатов отмеченных фундаментальных исследований в области фармацевтической промышленности. Присуждение этой награды мне, по сути, означает подтверждение признания оригинальности и высокого уровня нашей новосибирской научной школы в области химии твердого тела, которую с середины прошлого века успешно развивал мой отец, Владимир Вячеславович Болдырев. Я думаю, эта награда — награда новосибирской школе, а не только лично мне.

— Полученная вами награда связана с исследованиями биологических процессов?

— Да, я как-то незаметно возвращаюсь в биологию. Химия твердого тела вроде бы полностью поглотила, но, видимо, где-то остался детский интерес к биохимии. Это же естественно — пытаться понять самое сложное — жизнь. Когда в 1994 году я работала в Англии, прочитала объявление о конференции, посвященной столетию формулировки Фишером принципа «ключ-замок» — основы биологических процессов. Конференция была потрясающая, все лекторы — нобелевские лауреаты. Три дня на одном дыхании слушала доклады и с удивлением обнаружила, что их исследования действительно очень похожи на то, чем занимаемся мы. Там у меня установилось личное знакомство с Жаном-Мари Леном и еще со многими знаменитостями. Можно сказать, уже сознательно, на новом уровне вернулась к органическим и биологическим системам. Связи с биологами крепнут. В прошлом году я ездила в Японию на конференцию, которая была посвящена применению высоких давлений при изучении биологических систем, выступала там с приглашенным докладом. В общем, нишу я свою нашла, она оказалась связанной с применением исследований процессов в кристаллах в биологии и фармации. Круг замкнулся. Точнее, спираль сделала новый виток.

— Давно ли вы приступили к разработке темы, за которую получили премию?

— Последние десять лет я плотно занимаюсь исследованием фармацевтических препаратов в условиях экстремальных воздействий: высоких давлений, низких температур, факторов, которые позволяют повлиять на их свойства как при производстве, так и при хранении. Мы пытаемся понять, как повлиять на возможность прессовать таблетки лекарственных препаратов, как повысить их эффективность, продлить срок хранения. Плюс к этому недавно мы начали изучать влияние давления на кристаллы аминокислот. Были пионерами в этой области, сейчас у нас появилось много последователей и — что неизбежно, когда работаешь в интересной области, — конкурентов.

— Сотрудничаете ли вы с местными предприятиями?

— Я сама непосредственно прикладными работами не занимаюсь, но у нас в институте и научно-образовательном центре в НГУ есть группы, которые работают с предприятиями. Моя группа занимается фундаментальными исследованиями, обучением студентов. Но предприятия к нашим разработкам проявляют интерес. Мы работали по совместному исследовательскому гранту с фирмой Pfizer — фармацевтическим гигантом, слышали, наверное, о такой? В последнее время к нам большой интерес проявляют сибирские, алтайские предприятия, может, и получится сотрудничество. Наука ведь такая вещь, должно пройти некоторое время, прежде чем исследование станет востребованным.

— А где лучше условия работы — за рубежом или у нас, в Сибири?

— У меня нет однозначного ответа, где лучше. Везде есть свои плюсы. Но я считаю, что у нас достаточно высокий уровень оснащенности лаборатории. Есть все условия для того, чтобы работать не хуже, чем за рубежом. По сравнению со старыми университетами Европы оснащенность, может быть, даже и получше. Мне кажется, по сравнению с Америкой у нас больше условий для спокойной, несуетливой, целенаправленной деятельности. Мы дальше от «лихорадки большого города». Возможно, у нас более основательная, что ли, жизнь. И мы более склонны к работе командой, это отмечают и иностранные гости, приезжающие поработать у нас.

Отец не пускал в свой институт

— Вы решили связать свою жизнь с наукой, потому что папа был ученым?

— И потому еще, что я выросла в Академгородке 1960-х — 1970-х годов, когда профессия ученого была намного более уважаема и привлекательна, чем сегодня — профессия футболиста или банкира. Жизнь моих родителей и их работа были нераздельны, и я выросла среди таких же подвижников, как они. Более преданного науке человека, чем моя мама, я не встречала. У меня были фантастические учителя в 130-й школе и очень сильный класс, в котором было «престижно» лучше других решать задачи по математике и знать историю культуры, а не иметь какие-то особенные шмотки. Нашими играми были не компьютерные «стрелялки», а соревнование, кто больше задачек решит из популярного тогда журнала «Квант» и больше книжек прочтет.

— Химия, физика, наверное, были любимыми предметами?

— У меня все предметы были любимые, а больше всего я занималась лингвистикой (и русским, и иностранными языками) и математикой. В седьмом классе даже выступала на студенческой конференции НГУ по секции «Языкознание» и получила диплом. В старших классах заинтересовалась биохимией, в значительной степени благодаря книжке Шредингера «Что такое жизнь с точки зрения физика?». А оттуда уже плавно переключилась на химию твердого тела. Помню, меня крайне потрясло сходство процессов в биологии и твердых телах. Я решила, что в элементарном механизме процессов в кристаллах будет разобраться проще, чем в запутанных биохимических процессах. Вот до сих пор и разбираюсь. Уже к третьему курсу, когда было распределение, для меня не стоял вопрос, на какую специальность пойти. С четвертого курса я начала работать в институте химии твердого тела, тогда иначе называвшемся. До сих пор я пребываю в двух местах одновременно. Институт — мой дом, я выросла там и продолжаю работать, и такой же дом — университет, в котором я начала преподавать сразу же после окончания. Мои первые студенты были практически моими сверстниками, а вернувшиеся из армии парни — иногда и старше, чем я.

— А помогало ли в работе то, что ваш отец — известный ученый?

— Мне помогало и помогает то, что мои родители меня воспитали, выучили, привили любовь к тому делу, которым я занимаюсь, и всегда были единомышленниками и друзьями. Я им за это бесконечно благодарна. Если же говорить о «прямой выгоде» как помощи в продвижении по служебной лестнице, то было скорее наоборот. В качестве «дочки» я должна была рассчитывать только на себя и все делать лучше других сотрудников. С меня спрос всегда был больше. За этим и мама строго следила — она всегда была эталоном порядочности и совестливости. Мой отец гораздо больше помогал другим, чем мне. Он и в институт меня в свое время категорически не хотел брать, чтобы не создавать «прецедент семейственности». Я всегда все получала в последнюю очередь, чтобы никто не сказал, что меня тащат. Но в итоге это очень помогло мне. Я выросла самостоятельной. Сама выбрала свое направление работы, чтобы быть независимой, потом много работала в зарубежных лабораториях в тех областях, где моего отца не знали. Для нас обоих было большой радостью, когда на какой-то международной конференции меня спросили: «А что, ваш отец тоже химик?» Уже не меня стали называть «дочкой Болдырева», а его — «отцом Елены Болдыревой». Сейчас, когда, я надеюсь, уже никому ничего не надо доказывать, мы наконец начали не дистанцироваться друг от друга, а работать совместно, и я рада, когда могу помочь в чем-то отцу.

— Наверное, излишне спрашивать, жалеете ли вы о своем выборе?

— Я ни разу не пожалела о своем решении. Время моего прихода в институт было благодатным для молодежи. Институту нужно было омолаживать кадры, и нам была «зеленая улица». Молодежь быстро росла, быстро защищалась. Мы вели себя очень активно, чувствовали себя хозяевами, много ездили на всесоюзные конференции, а когда началась перестройка — и на международные. Иногда целый вагон наша молодежная делегация занимала. Все время что-то придумывали сами, нас никто не подстегивал и не контролировал. Сами сутками пропадали в лабораториях. Очень счастливое было время.

В науке всё бывает с точностью до наоборот

— Скажите, а в мировой науке много женщин-ученых?

— Очень много. В некоторых областях, таких как кристаллография, фармацевтическая, химия, женщины сегодня даже лидируют. Сейчас во многих странах женщины больше стремятся к науке. Мужчины идут зарабатывать деньги в других сферах. У мужчин и женщин немного разный склад ума, есть области, в которых женщины имеют преимущества из-за своей склонности к кропотливым действиям и способности многократно повторять одно и то же. А мужчины — поисковики, как правило, они более способны совершать прорывы, предпринимать что-то совершенно новое, «авантюрное». Хотя, конечно, бывает и все с точностью до наоборот.

— Никогда не возникало желание остаться за границей?

— Знаете, никогда. Даже когда жила четыре года в Германии. По окончании гумбольдтовской стипендии у меня была возможность получить собственную лабораторию с приличным финансированием и набрать людей, с которыми я хотела поработать. Но у меня уже тогда появилась надежда, что можно будет добиться результатов на родине. Да и климат в Европе ужасный — зима слякотная, без снега. И конечно, воспитывались мы патриотами. На примере спортсменов, плакавших на пьедестале при звуках государственного гимна. Для меня на самом деле принципиально, что я представляю на конференциях Новосибирск.

— Как вы считаете, чем привлекает людей наука?

— Не знаю, как сейчас, об этом лучше скажет молодежь. А в наше время наука была безумно популярна. Болели за то, кто первый сделает какое-то научное достижение — мы или американцы. Все телевизионные программы были посвящены науке, особенно в городке, здесь все вертелось вокруг нее. Это была самая престижная, уважаемая профессия. Шли в нее самые амбициозные, честолюбивые школьники. Шли лучшие. Наша работа — игра. Мы очень счастливые люди, есть возможность всю жизнь оставаться в детстве. А игра наша страшно азартна. Головоломки более сложные, чем какие-то кроссворды, потому что некуда заглянуть в поисках ответа. Мы идем по следу. А соперничество с другими лабораториями — как в спорте, очень много адреналина выбрасывается в кровь, нужно быть первыми и лучшими.

Резонанс
Новости
Накануне, 11 декабря, отмечали скорбную дату. В этот день вспоминают воинов, погибших в вооруженном конфликте в Чечне. Количество жертв чеченской кампании исчисляется десятками тысяч человек. По различным данным, количество убитых за 10 лет колеблется от 40 до 120 тысяч человек. О том, как стреляли без предупреждения, писали завещания, уходя на войну, и почему желающих отправиться в Чечню среди российских силовиков было огромное количество, рассказал Максим Е., обладатель трех Орденов Мужества. За его плечами – 13 командировок в Чечню во время первой и второй кампаний.
Кулачные бои, брань и крысиный яд - управдомы превращаются в царьков своего маленького мира и упиваются властью. Отключение электричества, проколотые шины, побои и оскорбления – какие бесчинства творят старшие по дому и можно ли свергнуть домомучителей?
Олениху Миланью, которую водители подобрали на трассе, отправили на лечение в Барнаул. Дальнобойщики привезли животное на склад, сделали специальную лежанку из сена и оказали первую помощь.
12.12.2018 фото
С 1 января 2019 года во всех регионах страны начинается переход на новую централизованную систему обращения с твердыми коммунальными отходами. 1 млрд 77 млн выделено Новосибирской области из федерального бюджета для решения мусорных проблем. Сегодня из 1500 населенных пунктов области мусор вывозят только в 180. Проблемы несанкционированных свалок, возможные тарифы и вывоз мусора из отдаленных районов обсудили участники круглого стола сегодня, 12 декабря.
Рекорд по продолжительности поставили публичные слушания, которые проходили вчера, 11 декабря, в администрации Советского района. Они продолжались более четырех часов, и на них обсуждался только один вопрос. В формулировке мэрии Новосибирска он звучал так: «О проекте планировки территории, ограниченной шлюзовым каналом, створом перспективного моста через реку Обь, Бердским шоссе и границей городских лесов в Советском районе».