Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Свидания на Турбинке

14.01.2010
(рассказ бывшего студента) В конце семидесятых прошлого века я был студентом-заочником факультета русского языка и литературы Новосибирского пединститута и почти половину жаркого лета — сорок дней — проводил в душном, многолюдном городе: в поте лица грыз гранит науки. Квартиру «с питанием» снимал у добродушной и веселой старушки в Аянском переулке, рядом с турбогенераторным заводом.
Мне было скучно одному на краю города и на следующую сессию уговорил однокурсника Колю Хижина разделить мое одиночество. В первый день наша хозяюшка, милейшая и добрейшая Софья Викторовна, налепила нам пельмешек, а затем тридцать девять оставшихся дней на стол подавалась неизменная окрошка с луком и яйцом, которую тем не менее мы поедали с отменным аппетитом.

На литфаке нас было ровно столько, сколько дней в сессии — сорок душ, а мужеского пола — всего трое. Кроме нас с Колей, еще Валера, высокий белобрысый парень с областного телевидения, чрезвычайно чванливый, с которым мы старались не общаться. Остальная публика — девушки и молодые женщины, причем трое или четверо на сносях. Огромная страна строила коммунизм и училась, не жалея живота своего.

Была на факультете девушка Галя, стройная, как тополек, с густыми, раскиданными по плечам чуточку желтоватыми волосами, в светло-розовой кофточке, из-под которой аппетитно круглились полные груди. Мы очень походили друг на друга, и нас даже спрашивали, уж не брат ли мы с сестрой. Я стал частенько бывать у Гали, которая на время сессии проживала в Больничном городке. Добрая, простая, сердечная, она нравилась мне все больше и наш брак был бы неизбежен, не помешай тому одно обстоятельство.

Как-то жарким июльским вечерком, откушав по тарелке окрошки, через весь город поехали мы с Хижиным на главный вокзал Бог знает зачем, на самом доступном и дешевом транспорте — на трамвае. Заглянули на вокзал и, не найдя там ничего интересного, отыскали столовку-забегаловку, располагавшуюся в полуподвале: знать, окрошка в тот вечер была не очень сытна. Тут и приметили двух симпатичных девчушек, кушавших котлеты с пюре и подливой.

— Ах, какие крали! — стеснительный сельский красавец Коля толкнул меня в бок. — Надо непременно познакомиться.

Но тем не менее делать это не спешил. Я учительствовал в городке и был малость побойчее.

— Девушки, а мы вас здесь раньше не видели, — сказал первое, что пришло в голову. И угодил в самую точку.

— Мы с Дальнего Востока, — отозвалась одна из них, с толстой длинной косой, перекинутой через плечо.
— С поселка Кавалерово, — сказала другая, пониже ростом, с черной симпатичной челочкой.

— Поступаем в институт связи, — заговорили обе разом. — Но общежития не дают, говорят, вы, девушки, рано приехали. Живем на вокзале...

— С жильем поможем, — неожиданно вылетело у меня.

Скоро мы снова летели на Турбинку, чтобы договориться о жилье для наших красавиц. Коля, почти все время молчавший, внезапно оживился.

— Слушай, Михаил, — сказал он, — ты на меня не обижайся, но дружить я буду с этой... волоокой, у которой длинная коса. С Ниной.

Мне стало обидно. Зоя была внешне скромнее, но, как я успел заметить, более серьезная, а глаза узенькие, как щелочки, мерцали ясно и чисто, будто облитые свежей утренней росой.

И начались свидания на Турбинке у длинного бетонного забора, за которым постоянно, днем и ночью, что-то ухало, свистело, пыхтело, то накатываясь, то удаляясь. Это на маневровых путях сновал паровоз, но нам было не до него. Мы оба по уши влюбились в своих девчонок и уже кое-что узнали про них, хотя знать-то особенно было нечего: окончили среднюю школу, собрались в институт. Отец у Зои был, между прочим, тигроловом, что нас с Хижиным сильно поразило. О Дальнем Востоке оба имели слабое представление, хотя когда-то читали известную книгу Владимира Арсеньева «Дерсу Узала».

Несмотря на внешнюю простоту, Зоя была сложной натурой. Попрошу ее немножко рассказать о себе, а она только улыбается: «Это мое, это не для тебя». — «Но я хочу знать хоть что-то о человеке, который находится рядом со мной». — «Вот чудак. Зачем это тебе?»

Нина была гораздо проще, из тех, кого современные молодые люди зовут овечками: они постоянно что-то жуют.

Забыл сказать: Коля был гармонист. Он и на сессию приехал с гормозой. От него услышал романс о том, что хорошо погулять неженатым на рассвете студенческих лет. Хижин часто играл, сидя на стуле, лежа на диване, задрав ноги к потолку. Был музыкант-вундеркинд.

Нине это нравилось. У них сложились чистые, ясные отношения. В те далекие годы не было ни криминальной, ни тем более сексуальной революции. Простяга Коля нравился и квартирной хозяйке Софье Викторовне. Ну чем не пара, иногда размышлял я, завидуя счастью Коли и Нины, и все чаще думал о том, что зря оставил Галю. Она временами так грустно посматривала на меня, робко спрашивая: «Ты вчера опять не пришел. Отчего?»

Как-то я решил попытать Хижина:

— Ты наверняка женишься на Нине? Но она такая пустенькая, хотя физически крепкая.

— Друг мой разлюбезный, — с вызовом ответил Коля. — Ты не жил в деревне. Не знаешь, каково приходится сельскому учителю. У него, как у всякого уважающего себя селянина, большое хозяйство: корова, свинья, куры, утки. Он деловит и страшно озабочен подворьем. Порой в хлопотах забывает о своих учениках. Государство российское со времен Ильича обещало крепко любить учителя, а сельского так в особенности. Но тем не менее платит ему скудно, гроши. И если я возьму в жены Нину, я наверняка выиграю.

Крыть было нечем. Я не знал нужд сельского учителя. В тот вечерок, как обычно, гуляли вдоль бетонного забора. Я зачем-то сказал своей пассии, что сегодня завалил зачет по диалектологии.

— Что за наука? — очень серьезно спросила Зоя.

— В Рязани грябы с глазами. Их ядять, они глядять...

Но Зоя не рассмеялась шутке, сделалась очень даже серьезной.

— Это все из-за меня, — неожиданно объявила она. — Мы слишком много гуляем. Вот тебе мое условие: пока не сдашь зачет, никаких свиданий. И никаких «но». Я не люблю повторять, — она вырвала свою руку из моей и быстро зашагала вдоль забора к нашему дому. Я был страшно смущен и сконфужен. С горечью размышлял, что у Коли с Ниной ничего подобного не может быть. Нина не такая, как Зоя, легкая, доступная. Конечно, уже на следующий день мог сказать, что зачет у меня в кармане, но что-то мешало мне сделать это, и я подозревал что — необыкновенная серьезность девушки.

Несколько вечеров жутко страдал от одиночества. Истомившись и перемучившись, нашел на кафедре русского языка и литературы Веронику Иосифовну, довольно молодую и очень яркую женщину, тем не менее одинокую, и как на исповеди рассказал ей о своей беде. Моя искренность и откровенность озадачили и сильно удивили преподавательницу, но на сей раз мы не очень углублялись в науку.

Однако гордость моя была уязвлена. Еще два вечера, длинных, как век, бродил я вдоль забора в полном одиночестве, слушая свистки паровоза и втайне надеясь, что выйдет и Зоя. Но дочь тигролова не появлялась. А как встретились, тут же спросила про зачет.

— А у меня от наук башка трещит, — заявила бывшая тут же Нина. — Зубри и зубри.

Зоя невесело рассмеялась:

— А приехала зачем? Ради Коли? У тебя в Кавалерово этих кавалеров хоть пруд пруди.

Коля на эти слова ничуть не обиделся и тут же приобнял свою подружку, нежно поцеловал в височек. «Они совсем другие, — подумал я, — нам не чета». Может, сказать Зое, что люблю ее. Несколько раз делал попытку объясниться и не мог.

— Ты что-то хотел сказать? — спросила Зоя. Момент истины наступил, но вместо этого стал бормотать что-то об экзаменах, о погоде.

— Погода великолепная, — подтвердила Зоя. — Тепло и сухо. А вам с Колей скоро отъезжать. Может, это и к лучшему. Нина наконец займется делом.

В день отъезда снова были пельмени. Мы с Хижиным на последние грошики прикупили винца, Коля взял в руки гармонь и спел свой романс: «Дай в последний разок поцелую, перелью свою душу в твою». Софья Викторовна, пригубив вина, даже всплакнула. «Очень жалостливо», — сказала простодушно.

Коля оказался провидцем: с Ниной они больше не встречались. Примерно через месяц я получил от Зои первое письмо с обратным адресом студенческого общежития института связи. Письмо спокойное, ровное, никаких эмоций, радости по поводу поступления. «Нина завалила первый же экзамен, — бесстрастно сообщала она, — и уехала от стыда к тетке в Пермь. Я теперь одна и очень скучаю по родным, по поселку». Что касается наших отношений — ни единого словечка.

Перед новым годом я приехал на зимнюю сессию и сразу помчался на главпочтамт, где подрабатывала Зоя, а может, проходила практику. К окошечку была длиннющая очередь: люди спешили поздравить друзей и знакомых с новым годом. Я достал открытку, купленную по случаю, и крупно написал: «Здравствуй, Зоя. Поздравляю тебя с Новым годом!» Она мельком глянула на нее, откинула челочку со лба и попросила прийти к концу рабочего дня.

Я немножко припозднился, забыв, что сегодня предпраздничный, укороченный день, но Зоя была на месте, хотя дверь почтамта была уже заперта. Я в отчаянии застучал в окошко, но дочь тигролова меня так и не услышала или не захотела услышать.

Новый год встречали вдвоем с Софьей Викторовной. Выпили несколько рюмочек водочки, закусив пельмешками, вкуса которых я, признаться, не разобрал: все мои мысли были о Зое.

— Не горюй, Миша, — утешила хозяйка, — ты молод и встретишь другую девушку. А может, и с Зоей все у вас образуется.

Не образовалось. Больше я Зою не видел. Хотя нет... Окончив пединститут и много лет проработав в школе, как-то снова был я на том вокзале и вдруг увидел в окошечке, в котором принимали от пассажиров телеграммы, девушку, похожую на Зою. «Да ведь это же она», — опалило, обожгло меня. Перепрыгивая через огромные клеенчатые баулы «челноков», помчался к окошечку. Возьму телеграмму и напишу: «Здравствуй, Зоя. Это я, Михаил». Но рука моя бессильно упала. Столько минуло лет и зим, теперь Зоя наверняка бабушка. Тем не менее новый год я до сих пор жду с необыкновенным волнением: как долго помнит сердце то, что когда-то было его радостью.
Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Со 111-ти до 52-х миллионов упало число запросов со словом «коронавирус» - данные сервиса wordstat.yandex.ru подтверждают мнение, что россияне пресытились нескончаемым потоком плохих новостей из переполненных ковидных больниц. Невосприимчивость к негативным новостям действует словно наркоз, притупляя гипертрофированный страх, проявившийся в начале эпидемии, а заодно - и осторожность.
Владимир и Валентина Романченко из села Метелево Купинского района вместе уже 43 года. Вырастили троих детей, а сейчас, на пенсии, ведут свое фермерское хозяйство. Как говорит глава семьи, с супругой привыкли с детства трудиться, и пока силы есть, будут работать не только для своей семьи, но и для жителей, для которых фермер Романченко единственный работодатель.

На руководителей медцентра, которые под предлогом оказания высококачественных медицинских услуг вынуждали пожилых граждан брать крупные кредиты, возбуждено уголовное дело в Новосибирске.
Родители дошкольников-льготников в Новосибирске говорят о необходимости бесплатных продуктовых наборов для своих детей. Мамы считают, что права их детей нарушены, обивают пороги кабинетов чиновников, пишут многочисленные обращения, в том числе в надзорные органы.
Премьер-министр РФ утвердил распоряжение о выделении еще 3,6 миллиардов рублей на выплаты соцработникам в российских регионах. Новосибирская область получит дополнительно 107 миллионов 619 тысяч рублей. Таким образом, регион на четвертом месте в СФО по общей сумме выделенных средств.
Новосибирский краеведческий музей и его подразделения возобновляют работу после перерыва из-за угрозы массового распространения коронавирусной инфекции. Посетителей обяжут носить маски и ограничат время осмотра экспозиций.
x^