Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Слово «хлеб» мы писали с большой буквы

2010-04-22
Дарья Извекова
Слово «хлеб» мы писали с большой буквы
В наши дни в селе Новоцелинном можно увидеть пожилых женщин в фуфайках, теплых ботах и платках, передвигающихся с помощью палки. Это те, кому в годы войны было 14 — 15 лет, кто, голодая и замерзая, ковал Победу в тылу.

Сегодня им около 80-ти лет. Мы с одноклассниками записываем их рассказы о войне. Некоторые материалы о детях войны я разыскала в районной газете «Степные зори» и поняла, что мы, молодые, должны преклониться не только перед теми, кто воевал, но и перед теми, кто работал в тылу, приближая Победу.

Изо дня в день
В селе Новоцелинном подростки работали наравне со взрослыми. Вручную доили по 25 — 30 коров, раздавали корма, убирали навоз, ремонтировали фермы, заготавливали сено. «Труд на заготовке сена был невыносимым. Косили сено в основном вручную. За длинный летний день выматывались. Были случаи, когда ручные грабли привязывали к рукам, так как держать их не было сил. Во время скирдования сена из-под ногтей выступала кровь. Ненамного легче было зимой на подвозке сена: нужно было запрячь быка в сани, отправиться в степь, откопать скирду от снега, погрузить сено, а вернувшись к ферме — разгрузить. И так изо дня в день. Не выходили на работу только тогда, когда из-за болезни не могли подняться», — рассказывает В.В. Гвоздев.

Анна Ефимовна Морозова, жительница нашего села, рассказала, что, когда ее старшего брата Василия в 1942 году забрали на фронт, она села за руль его трактора, проучившись три месяца на курсах при Черновской МТС. Работать приходилось сутками, особенно в посевную и уборочную. «Бывало, засну я за рычагом трактора и съеду в колею, а девчонки-прицепщицы начинают бросать комья земли мне в спину, пока не разбудят. Тогда ложусь я на теплую гусеницу трактора и сплю часа два, а потом — снова за работу. Я работала на тракторе пять лет, до 1947 года, пока не повзрослели мальчишки-подростки и не заменили нас, девушек. За трудодень трактористам в войну начисляли 2 рубля 50 копеек денег и 2,5 килограмма зерна. Но этого зерна и денег мы ни разу не получили, а только расписывались в табеле о том, что все отдаем для фронта, для Победы. Работы было так много, что некогда было болеть и Бог меня берег. Пробивайте себе дорогу в жизни и живите по-человечески», — на прощание сказала нам Анна Ефимовна.

Вместо трактора — быки
Рассказ о том, как в годы войны дети растили хлеб, продолжает жительница нашего села Нина Григорьевна Квашнина: «Весной начинали работать в поле бригады в составе одного тракториста, пятерых сеяльщиков и двух бороновальщиков. Моя старшая сестра Саша пахала землю на колесном тракторе. Хромой Данила-бригадир выстраивал нас, подростков-сеяльщиков, в ряд, и по его команде мы разбрасывали горстья зерна по вспаханной земле. Затем, соблюдая ровную линию, сеяльщики делали шаг вперед и снова бросали в землю зерно. За сеяльщиками двое мальчишек 9 — 12 лет вели быков, тянувших бороны, а сзади всех подгоняла маленькая Манька Боротина. В соседней бригаде не было тракториста и землю пахали на быках.

Летом каждая бригада вручную полола поле от сорняков. К этой работе привлекали детей. Надевали мы что-то вроде нарукавников, но они быстро рвались и руки, пораненные сорняком, скоро начинали кровоточить
Осенью, когда женщины, скосив хлеб, вязали снопы, мы шли по стерне, отбрасывали их в сторону. Тут и ноги сбивали в кровь, один дед делал лапти, но они натирали ноги еще больше. Мы лапти сбрасывали, а раны смазывали гусиным салом.

Работы было много круглый год, но на трудодни хлеба не давали и в магазинах его, как сейчас, не продавали. В бригадах из дробленого зерна варили кашу, а в детских яслях в такую же кашу добавляли молока. Иногда мы утаивали горсточку зерна и приносили его домой. Но это было очень опасно. Однажды Нюра Кулагина, мать пятерых детей, спрятала под одеждой около килограмма зерна. Кражу заметили и приговорили бедную женщину к десяти годам тюрьмы. Нюра вернулась домой через восемь лет, заработав досрочное освобождение. Черная и худая, как скелет, она выпила кружку давно забытого на вкус молока и... через три дня погибла от заворота кишок».

Замерзать — так вместе!
Рассказ Марии Васильевны Тимошенко о военном детстве привожу дословно. «Когда началась война, на фронт забрали почти всех мужчин, а нас, молодняк, зачислили в бригады под начало стариков. Делали мы всю работу, что была в колхозе. Работали не по часам, а по солнцу. Начинает заря краснеться — нас поднимают. Работаем до завтрака, потом — до обеда. В обед даем быкам и лошадям немного отдохнуть и снова работаем до захода солнца. Помню, зимой морозы были большие, а одежда на нас неважная. Валенки были, чулки-самовязки выше колен, веревками подвязанные, на плечах — фуфайка в заплатках, а из-под нее — юбка конопляная, крашенная осиновой корой. Если в дорогу собираемся, сверху набрасываем овчинную шубу. В общем, нас можно было ставить вместо чучела, такой был вид.

Элеватор, куда мы зимой возили хлеб, был в 40-ка километрах от нашей деревни. Девчонки возили зерно на быках, мальчишки — на лошадях. В дорогу давали нам с собой поесть: полбулочки хлеба на двое суток, молока бутылку, вареную картошку, свеклу, морковь. Все это замерзало в пути, но в деревне Мохово был заезжий двор, где мы кормили и поили быков, грели еду и сами отогревались на русской печи.

Добравшись до элеватора, носили пшеницу в мешках по три ведра по трапам и там ее разгружали. Однажды по дороге домой у одной из девчонок, Насти, упал обессилевший бык и придавил ее собой. Мы впятером бегаем вокруг, сгоняем быка палками, а он не встает. Настя плачет: «Не бросайте меня!» Мы тоже рыдаем и говорим: «Замерзать — так вместе!» И просим: «Господи, помоги нам!» Тут слышим, сани скрипят, и скоро подъехали к нам четверо мальчишек на лошадях и две женщины. Мы наконец-то подняли упавшего быка, столкнули его на мои сани, так и добрались до дома.

Страшное событие
Зимой 1943 года в соседнем колхозе случилось страшное событие. Трех девчонок из такого же обоза порубили на дороге бандиты, забрав скот и зерно. Нам и так было страшно, а тут от жути заревели. В конторе колхоза нам говорят: «Все понимаем, но заменить вас некем». Мы просим: «Дайте нам хоть дедушку для охраны!» Грузим мы подводы, и подходит к нам старик с палочкой. Спрашиваем его: «Дедушка, а ружье есть у вас?» Он отвечает: «Нету, девчаточки!» Мы к бригадиру: «Дядя Ваня, дайте нам ружье!» Тот говорит, что ружье даст, но патронов у него нет. Так и поехали мы на элеватор с дедом и бесполезным ружьем. Доехали до того места, где девчонки погибли, от страха руки друг другу жмем, голоса наши умолкли, чуть дышим…

Как стало особенно холодно, дедушку брать с собой перестали, чтобы не заморозить, а сами не садились на подводу, шли и бежали следом, чтобы согреться. Часто в дороге пели песни и частушки. Песнями мы вроде как страх разгоняли, дух свой поднимали. Помню частушку тех лет:

Ой, ты Гитлер, помолчи,
Много ты мечтаешь.
Не сдадимся мы тебе,
Плохо ты нас знаешь!

Наверное, за время войны мы не только повзрослели, но даже состарились. У моих подруг появились седые волосы. Я столько работала в жизни, что не понимаю, от чего я еще жива?» — удивленно и грустно заключает Мария Васильевна...

Анна Морозова рассказала корреспонденту районной газеты: «Помню, дома нет и кусочка хлеба, а мама выгребает рожь из печки, ссыпает в мешки. И прежде чем отнести их на колхозный склад, снова заглядывает в печь и гусиным крылом выметает оставшиеся зернышки в ладони, а потом в мешок. А вечером, в этой же печи, пропахшей хлебом, мама пекла на ужин лепешки из травяной муки. Тот хлеб, который мы растили и убирали со взрослыми, просить было нельзя. Он был святой, он шел на фронт, он приближал Победу. Мы слово «хлеб» писали с большой буквы.

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
21.10.2020
При температуре и признаках ОРВИ гражданам следует оставаться дома и вызвать врача из поликлиники по месту жительства. Порядок лечения – необходимость госпитализации или лечения на дому определит медицинский работник, исходя из конкретной ситуации, пояснили в министерстве здравоохранения Новосибирской области.
Правительство России выделит Роструду из резервного фонда 35,6 млрд рублей на выплаты пособий по безработице в России до конца года. Отмечается, что у некоторых регионов сложилась задолженность по выплатам безработным.
20.10.2020 Видео
Новосибирцы жалуются на нехватку лекарств в аптеках. В первую очередь, жаропонижающих и противовирусных препаратов. Несколько обращений поступило в общественную приемную губернатора. В правительстве собрали совещание, на котором обсудили сложившуюся ситуацию. Корреспонденты ОТС отправились на стратегический склад, чтобы оценить запасы медикаментов.
Лодочные переправы, паромы, «передача», военный понтонный мост – эти ниточки связывали два берега великой Оби сотни лет. Наконец-то, в 1925 году на первом генеральном плане Новосибирска была нанесена полоска капитального моста. Именно в том месте, где он сейчас и находится. Но его постройка и открытие оттянулись на 30 лет.
20.10.2020
Как быстро и просто узнать, больны ли вы коронавирусом? Ответ на этот вопрос нашел врач-педиатр высшей категории, телеведущий, кандидат медицинских наук Евгений Комаровский. Доктор предложил понюхать тряпку, натертую чесноком.
Депутат Госдумы Евгений Фёдоров выступил с предложением продолжить выплаты детям от 3 до 16 лет. Фёдоров считает, что выплата в размере 10000 рублей семьям с детьми может быть начислена и в третий раз. По его мнению, такие выплаты должны стать регулярными.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год
x^