Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Николай ЦАРЕВ: Просто вырос я таким!

05.08.2010
Николай ЦАРЕВ: Просто вырос я таким!
Завтра у нашего замечательного коллеги, заведующего аграрно-промышленным отделом, мудрого и обаятельного, веселого и находчивого, загадочного и открытого, въедливого и занудливого (это уже его собственное определение) — словом, самого разного, но всегда глубоко уважаемого нами Николая Царева — юбилей! Заранее, говорят, не поздравляют — ну да мы и не торопимся. Просто используем ситуацию, дабы побеседовать с виновником предстоящего торжества. И, быть может, узнать о нем то, чего не знали все эти (без одного дня) 60 лет. В которые, кстати, никто не верит: сил, энергии, оптимизма и прочих позитивных свойств ему, похоже, с каждым шагом эта жизнь только добавляет. С ней он, в свою очередь, взаимно вежлив.
— Николай Петрович, вы такой правильный человек: все по полочкам разложено, обед — строго по часам, сроду нитка на одежде не вылезет, а в работе тщательный до фанатизма… Откуда это?

— Должно быть, из детства, которое прошло у меня в Купино, из семьи. От отца, в частности, — он у меня очень скрупулезный, старательный во всем был. И звали его по-царски — Петр Алексеевич. Только в отличие от царей был простым рабочим. Трудился кочегаром в депо, на электростанции машинистом. А когда брался что-то делать, делал это очень основательно. Помню, строил сарай и приговаривал, довольный такой, гордый: «Кто строил? Сам Петр Алексеич!»

— А мама чем занималась?

— Домашним хозяйством в основном, воспитанием детей. Нас было шестеро в семье, у меня две старшие сестры и три младшие, а я — единственный сын… Кстати, родная фамилия моего отца — Метлушко, матери — Катунина.

— Интересно, по какой такой логике сын получился — Царев?

— Фамилию эту моя мать, Анна Ивановна, унаследовала от первого своего мужа, который погиб на фронте. Она его Омелькой называла, хотя на самом деле он Ульян. Царев Ульян! А когда уже мой отец, Петр Алексеевич Метлушко, вернулся с войны, он взял в жены мою мать-вдову, причем уже с одним ребенком (это моя сестра Зина, она сейчас в Купино живет).

— И с ребенком, и с фамилией тоже, словом! Теперь ясно. Николай Петрович, неужто вы, такой благовоспитанный, даже в детстве не хулиганили?

— Сильно не хулиганил.

— А дом кто поджигал? Ваши родственники в Купино что-то такое рассказывали…

— Так это я просто костерок решил разжечь небольшой на огороде. Там лежали объедья, то есть остатки недоеденного коровой сена, эти грубые соломины. По весне я сгреб их в кучу и поджег. К моей неожиданности, все моментально вспыхнуло, огонь тут же разбежался, загорелся сарай (взамен которого отец потом построил новый — он до сих пор стоит), крыша соседнего дома опалилась. Шел мне пятый год…

— Вам попало?

— За это — попало изрядно. Вообще, если я что-то дома вытворял, меня мать всегда наказывала. Хватала платок или хворостину… И начинала за мной гоняться. А у нас дом по тем временам большой был, посреди него — русская печь. Так я вокруг этой печи бегал, а мать — за мной. Естественно, она меня догнать не могла. Заканчивалось тем, что она уставала и успокаивалась. Или же я поддавался. Ну, стеганет меня мама раза два, так, символически. Травм никаких не было.

— Вот и чудно. А почему из рабоче-крестьян вас потянуло в гуманитарии, что послужило стимулом в выборе профессии?

— Просто в школе я хорошо писал сочинения. А в десятом классе глубоко влюбился…

— Ну? С этого места, пожалуйста, поподробнее!

— Да, буквально влюбился — в историю. И вообще в гуманитарные науки. Поступил на филфак в Новосибирский государственный педагогический институт — решающую роль сыграла тяга к слову. А въедливость вот эта, скрупулезность, педантичность, которые были в моем характере, оказались очень ценными в отношении работы со словом. Кстати, у меня не только все правила, все привычки из детства идут, но я даже какие-то слова в своем лексиконе стараюсь сохранить, которые в нашей семье «котировались».

— Какие, например?

— Вот кто знает, что такое хряпка?

— Ну-у… У Замятина в сказке такой персонаж был — Хряпало, который все пожирал на своем пути. Видимо, хряпка — что-то, связанное с едой.

— В правильном направлении мыслишь. Хряпка — это капустная кочерыжка. Когда ешь ее, вроде звук такой получается: хряп, хряп, хряп… Любимое мое кушанье в детстве! Ну и сейчас тоже.

— Кто был вашим любимым писателем в школе?

— Достоевский. Мне был близок его психологизм, я просто поражался до глубины души его произведениям. Любимый роман — «Преступление и наказание».

— А вы согласны с тем, что Достоевский был немного того… Ну, акцентуированной личностью, с отклонениями. Как теперь говорят, с гусями.

— Так все писатели и журналисты должны быть «немного того». Мы же смотрим на разные явления не напрямую, не в лоб, а выбираем какой-то свежий ракурс, ищем оригинальный подход к слову, к факту, рассматриваем ситуацию с той или иной, часто неожиданной, стороны. Отбор фактов, подача материала, подвод читателя к событию через какие-то другие интересные события — все это для писателя и журналиста в порядке вещей.

— Вы думали когда-нибудь, что будете работать в газете?

— Уверовал в то, что так оно и будет, когда служил в армии. А служил я в Группе советских войск в Германии, в восьмиорденоносном танковом полку, в мотострелковой роте.

— Что же там такое произошло с вашим сознанием?

— Да ничего особенного. Просто до армии я работал учителем в школе, а после вернулся и четко так ощутил: не мое это призвание. По окончании службы пришел сюда, вот в это самое здание на Немировича-Данченко, 104, в редакцию газеты «Приобская правда», с которой еще до армии пытался сотрудничать, писать заметки небольшие. Пришел, но мне сказали, что журналисты им не нужны. И отправили этажом ниже, в газету «Колос Сибири».

— А там?

— Там на меня посмотрели, сказали, что журналисты им тоже не нужны. И отправили этажом выше. То есть опять в «Приобскую правду». На сей раз моя «настойчивость поневоле» принесла кое-какие плоды: меня взяли работать корректором. А спустя некоторое время я снова начал писать заметки… «Дописался» до должности корреспондента отдела сельского хозяйства, который возглавлял тогда Владимир Иванович Трухин. Туда понадобился человек с длинными ногами, легкий на подъем, способный в любой момент сорваться с места и отправиться по полям, по колхозам и так далее. Вот такого во мне и увидели.

— Вспомните какую-нибудь интересную командировку из тех времен.

— Самая экстремальная поездка была, когда я своим ходом, на перекладных, поджидая проходящие автобусы где-то в заснеженной степи, возвращался в город. Стоял у совхоза «Обский», когда на градуснике было минус сорок шесть. А на мне даже валенок не было — какие-то суконные ботинки, частично обшитые кожзаменителем. Страшно замерз тогда!

— Еще бы. Кто же вас в такой мороз отправил в совхоз?

— Сам напросился. Захотел посмотреть на примере «Обского», как наши хозяйства борются с небывало сильным морозом. Помню, Николай Федорович Назаренко, директор, сидел тогда в конторе одетый. Спрашиваю: «Как вы тут?» А он мне: «Как, как… Вот сидим в полной боевой готовности, ждем, рванет или не рванет».

— Что рванет или не рванет?

— Теплотрасса, естественно. Трубы. Что же еще?

— Рвануло?

— К счастью, обошлось. Хотя в некоторых хозяйствах рвало… Много лет я посвятил поездкам в рейды. Мы комплектовали бригаду, туда входили журналист, фотокор, представитель народного контроля, какой-нибудь специалист по качеству молока или главный зоотехник района либо ветврач — в зависимости от ситуации, и даже шофер. Все дружно ехали и детально разбирались: почему в таком-то хозяйстве то-то и то-то не так? Например, засорены посевы, большой падеж телят замечен, плохо налажено воспроизводство стада и так далее. Между прочим, практическая польза от таких рейдов была.

— Так надо полагать!

— Я же всегда старался в таких командировках собрать дополнительный материал, подметить какой-нибудь курьез. Однажды в совхозе «Морской» Новосибирского района мы ехали мимо Москвичёва озера. Смотрю: что такое? Из воды торчит кабина трактора с трубой. Решил разобраться, даже затем поёрничал в публикации немного — дескать, на территории нашей области завелось лох-несское чудовище. Откуда оно здесь? И зачем?

— Был резонанс?

— Конечно. Раньше же официальные лица в обязательном порядке должны были прессе давать ответ на подобные выступления. Я уже сам не помню, что там действительно произошло с этим бульдозером. Кажется, весной он просто поехал по льду и провалился. Но никому дела до него не оказалось. Водитель, судя по всему, выбрался, там глубина была символическая.

— Сколько лет вы уже в «Советской Сибири» трудитесь?

— 23 года. Когда я пришел сюда, в сельхозотдел, которым руководил Станислав Прокопьевич Опарин, мне было 37 лет. Я считался молодым сотрудником. Была у нас тут такая небольшая, но могучая кучка — мы все время на планерках наше старшее поколение за что-нибудь «долбили». Ну, слегка…

— Да от вас и теперь на планерках многим достается, независимо от возраста и стажа. Хотя, отдадим должное, часто — по существу!

— Да, но это частности. В целом же я стараюсь поддерживать коллег, особенно молодых.

— А зачем вы их поддерживаете? Они же иногда приходят такие наглые, высокомерные, еще ничего не сделали, а уже хотят и денег, и славы, и Бог знает чего еще…

— Вообще-то слишком наглые здесь надолго не задерживаются, если ты заметила. Так исторически сложилось. То ли атмосфера у нас такая, то ли еще что-то. Но если пришел человек непорядочный, чересчур заносчивый, любящий права покачать, то надолго он здесь просто не в силах будет удержаться. А что касается «зачем»… Газета за все эти годы стала родной, хочется о ней заботиться, хочется, чтобы уровень ее был выше, чтобы она была интереснее, где-то действительно задиристее, свежее. Приятно, когда кто-то не просто на твоих глазах, но и с твоей же помощью растет профессионально, совершенствуется творчески, приобретает определенный опыт. Извини, но самолюбие во мне тоже какое-то играет: если я помог кому-нибудь и вижу результат, это очень радует и греет душу.

— Что самое интересное в вашей работе?

— Конечно, это встречи, общение с людьми. Часто мои собеседники — люди обычные. Механизаторы, доярки, руководители на местах. Они мне душу изольют, посетуют на свои беды или, наоборот, поделятся достижениями, радостью — пшеница там хорошо растет, корова пять тысяч литров молока дает в год и так далее — это же здорово! В следующий раз приезжаешь к ним уже как к родным. А сам я будто заново рождаюсь — столько впечатлений, столько сил и энергии придает одно лишь осознание того, что ты помогаешь людям, что ты им нужен, что не просто пишешь статьи, но вносишь свой вклад в какое-то важное и полезное дело.

— А что в работе самое сложное и самое смешное?

— Сложнее всего бывает иной раз достучаться до какого-либо нужного специалиста и получить комментарий на ту или иную тему. Все же эта бюрократия, эта субординация, которые в нашем обществе, похоже, неискоренимы, сильно угнетают. А самое смешное — это всякие наши ошибки и несуразности, которых, как ни старайся, стопроцентно избежать в газете просто нереально. В каждой работе могут быть огрехи, и наша — не исключение. Вот и появляются на ровном месте какой-нибудь «пердседатель», «пенисонер», «крупный рогатый кот» и так далее. Что-то от спешки происходит, что-то от «замыленности» глаз… сама понимаешь.

— Расскажите про какой-нибудь собственный ляп, который вас, быть может, самого сильно повеселил. Ведь у каждого из нас такой найдется…

— Как-то, работая еще в «Приобской правде», брал интервью у комбайнера по имени Анатолий Стрельченко. Он неохотно говорил, весь такой упрямый: да чего, мол, вы тут пристали, работать надо! А моя въедливость и занудливость всегда при мне — надо же всё разузнать подробно. Спрашиваю: у вас пожарные средства есть на комбайне? Есть, говорит: вон, метла. Я что-то такое написал в итоге… Приехал вскоре снова к этому Стрельченко. Он злой, разорвать меня готов: что, говорит, вы про меня сочиняете, будто я с помощью метлы пожары тушу?!

— А что надо было написать?

— Оказалось, я не всё тогда выяснил. Метла — действительно противопожарный атрибут. Но нужна она не для того, чтобы ей огонь сбивать. Просто, прежде чем зерно попадет в бункер, оно должно быть первично провеяно. И вот эти устройства на комбайне постоянно забиваются шелухой от зернышек — мелкой половой. Если вовремя не прочистить, то малейшая искра — и всё, пожар «на борту»! Значит, комбайнеру надо обязательно метлу в своем арсенале иметь, чтобы в течение дня регулярно всё это сметать. Вот так.

— Зато вы это навсегда запомнили.

— Да, единожды исправив ошибку, стараюсь ее больше никогда не допустить.

— Николай Петрович, при всей вашей правильности, рациональном подходе ко всему…

— Так и говори уже — при всей моей въедливости и занудливости!

— Ну да… Тем не менее при всем этом вы обладаете потрясающим чувством юмора.

— Ты будешь смеяться, но это тоже из детства.

— Любили смешить класс на уроках?

— Да, да. Вообще-то многие любили, но всем за это попадало, а мне почему-то нет. Либо учительница отворачивалась и сама прыскала, либо делала вид, что она просто ничего не слышит. А класс в это время заливался!

— Что же вы такое творили, если это вам прощалось?

— Ничего особенного. Рожи не строил, ушами не шевелил, фокусы не показывал — мог реплику какую-нибудь веселую отпустить вполголоса. Мог в ходе обсуждения какого-то учебного материала выдать свое слишком уж неожиданное суждение по этому поводу. Но не более того. Не знаю, почему мне прощалось. Заговоренный какой-то я был, что ли?

— Может, просто обаятельный и, как теперь говорят, с харизмой?

— Наверное, вот что: во всем остальном я был очень обязательный, исполнительный, тщательный, учился хорошо. Не круглый отличник, конечно, но все-таки... Вот на фоне всего этого мои мелкие грешки смотрелись, должно быть, как-то даже органично.

— В продолжение темы юмора. Как возникла рубрика «В десятку», которую вы ведете уже без малого 20 лет?

— Работал я тогда заведующим отделом писем и социальных проблем. С 1 января 1992 года отпустили цены. Люди пришли в магазин за продуктами и увидели: то, что стоило рубль, стоит 45 рублей! Моментально на газету обрушился шквал писем: что, мол, это за безобразие, разберитесь! Кроме того, каждое утро возле моего кабинета очередь выстраивалась из читателей — шли ко мне с жалобами. А я человек, в общем-то, нервный, мне все это трудно было перенести.

— Нервный? По-моему, это преувеличение.

— Ты плохо меня знаешь. Я психованный! Бываю… Так вот, письма идут, люди тоже, а я думаю: сколько можно? И на фоне всеобщего плача у меня вдруг родилась идея: все эти возмущения, рев и прочее повернуть таким образом, чтобы, наоборот, посмеяться над собой.

— Кстати, заинтриговали со своими нервами. Как сказал один сатирик, «и подколодную змею можно довести до того, что она запустит в тебя колодой». А журналист Царев чем может запустить? Если что…

— Ну нет, предметами я не кидаюсь. Если что, может просто произойти страшный взрыв! Возмущения.

— А как в таких случаях в норму себя приводите?

— Любые способы хороши — сосредоточиться на работе, почитать, поболтать с хорошим человеком про что-нибудь веселое, покопаться на огороде… Кстати, коллеги меня часто спрашивают: почему я такой заядлый дачник? Так это заядлый поневоле! Считаю, если уж есть огород, то он должен быть ухоженный. Хотя иной раз глаза бы на него не глядели… И вообще, собственником дачи является моя жена. Лично у меня огорода нет.

— А что у вас есть ценного? Именно у вас? Если бы вы баллотировались в депутаты, скажем, то что прописали бы в графе «собственность»?

— Кстати, это мысль! Отчего бы не попробовать… Ну, в общем, есть у меня в собственности половина трехкомнатной квартиры. Кроме того, еще комната в четырехкомнатной квартире на три хозяина. Вот и всё. Автомобиля нет... А, вспомнил: гармошка еще имеется! И сумка спортивная, вся штопаная-перештопаная, с которой езжу в командировки.

— А новую что не купить?

— Я очень привыкаю к вещам. Поэтому их меняю крайне редко. Чиню-зашиваю до последнего, пока вещь не изойдет какими-то явными потертостями.

— Но говорят, надо, наоборот, чаще себе что-нибудь новенькое приобретать, хотя бы по мелочи — для поддержания жизненного тонуса.

— Пусть говорят. Всё ведь очень индивидуально. Тонус мне гораздо больше повышает то, что я своими руками могу придать новую жизнь какой-либо старой вещи. Не только сумке или штанам — ведь и диван можно залатать, и стул отремонтировать… Не из-за жадности это происходит, не из-за скаредности, понимаешь? Просто характер такой!

— Кстати, старые вещи тоже когда-то были новыми…

— Да, но одно дело, когда они приобретаются по большой необходимости. Совсем другое — превращать шопинг в развлечение, стараться набрать себе много всего, хотя, объективно, в этом нет никакого практического смысла. Не понимаю мужчин, которые обожают часами ходить по барахолке, что-то без конца выбирать, примерять, менять.

— Николай Петрович, а есть ли у вас то, что принято называть жизненным кредо? Или можно другое определение подыскать — жизненный принцип, установка, философия? Как угодно…

— Понял. Быть может, покажусь немодным, но скажу прямо: главное для меня — жить честно. С одной стороны, честность несколько осложняет ситуацию, порой просто вредит. С другой, честным быть все же выгоднее: тебе больше доверяют. Если ты 999 раз из тысячи оказался честным, то и в оставшийся, тысячный, раз тебе обязательно поверят. И наоборот, если заслужил уже репутацию человека бесчестного, то…

— Значит, один раз из тысячи вы все-таки можете соврать?

— Нет. Врать не могу, так и не научился. Могу, в крайнем случае, что-то скрыть, утаить…

— Не знаю, как вы сами воспринимаете вашу дату, про которую мы ни разу в нашей беседе еще не заикнулись. Говорят, каждому из нас столько лет, на сколько он себя чувствует. Тем не менее как вы воспринимаете свой грядущий юбилей? И что бы пожелали себе в его преддверии?

— Начну издалека. Скажем, в шахматы я так и не научился играть. Знаю только, что конь ходит буквой «Г», ладья — тупо по прямой, а королева где-то там превращается в пешку…

— Николай Петрович, наоборот!

— Ну, или наоборот… Словом, шахматами я голову уже не разовью. Но хочу пожелать себе продолжать держаться хотя бы в той форме, которая есть. В том числе в форме физической. Проходя мимо зеркала, я всегда смотрю на себя сбоку, по возможности, несколько раз в день. И вижу периодически: наступает момент, когда надо взяться за себя конкретно, подтянуться. В общем, двигаться надо, не засиживаться. Я принципиально не сажусь в транспорте, даже если есть свободные места. А на дачу езжу только на велосипеде.

— А чему все-таки вам хотелось бы еще научиться в жизни? Чего достичь?

— Хотелось бы всего-навсего… лучше овладеть компьютером. Когда, например, молодежь — мои сын и внук — начинают при мне вести разговор о всяких там провайдерах, драйверах и так далее, я чувствую себя лишним на этом празднике жизни. Вот тут хотелось бы устранить пробел. А в остальном… Думаю, всего хватает. Родные, друзья, любимая работа — что еще нужно?
Резонанс
Новости
В Новосибирске владельцы «ГАЗелей» вышли на пикет. Причина недовольства – подорожание газового топлива. С начала года оно вдвое выросло в цене. Перевозчики пока не поднимают тарифы, но петицию в российское правительство уже составили и просят Москву повлиять на ситуацию.
Работники дошкольного образования отмечают профессиональный праздник 27 сентября. Воспитатели детсадов грезят о сертификатах в «Икею», горшочных растениях и кулинарных книгах, а родители малышей дарят банальные цветы, конфеты и чайные сервизы. VN.ru научит, как поздравить педагогов в мессенджерах, и что дарить лично.
25.09.2018
Министерство здравоохранения Новосибирской области планирует защитить от гриппа более 53% жителей региона: нужные для вакцинации препараты уже поступили в медицинские учреждения. До 1 ноября любой желающий может обратиться в поликлинику за прививкой, нужно лишь взять у терапевта или педиатра заключение о том, что состояние здоровья позволяет пройти вакцинацию.
Страшные находки времен раннего неолита обнаружены в Венгеровском районе Новосибирской области. В яме для консервирования были найдены человеческие кости, заготовленные в качестве «консервов», что доказывает существование каннибализма на территории Западной Сибири.

Столица Сибири вошла в рейтинг наиболее криминогенных городов Земли, составленный сервисом Numbeo. Всего в списке 327 городов, из них три – российских, и Новосибирск в этой тройке – самый опасный.

Исчезла еще одна бесплатная парковка в центре Новосибирска – около сквера на ул. Орджоникидзе (перекресток с ул. Советской). На ее месте мэрия обустраивает платную парковку на 40 машино-мест, которая начнет работать в тестовом режиме с 30 сентября.