Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Она спит, вцепившись в мой рукав

2006-07-13
Марина В



Почти. Я даже не могла понять, чего именно мне не хватало для ощущения полноты жизни. Да и часто ли мы задумываемся о подобных вещах, постоянно куда-то опаздывая, что-то не успевая, мечтая просто приостановиться и не имея такой возможности?

Потом, видимо, устав ждать моего прозрения, провидение начало действовать самостоятельно. Не помню, что впервые натолкнуло меня на мысль, что девочку можно удочерить. Конференции усыновителей, рассказы и фотографии детей я видела, конечно, но на себя такой вариант не примеривала. Считала его запасным аэродромом для людей, имеющих репродуктивные проблемы, а себя я к таковым не относила.

Прошедшей осенью родительское движение «Сибмама» начало акции помощи дому ребенка, и сей факт почему-то очень меня задел. Я рассматривала фотографии с Праздника осени и впервые в жизни сожалела об отсутствии у меня актерских дарований.

И вот, уже будучи одной из сибмам, я запланировала свой первый визит в один из домов ребёнка нашего города. Признаюсь, успокаивала себя тем, что в любой момент могу развернуться и уйти. Было очень страшно впервые столкнуться с таким средоточием детского горя, увидеть его воочию, а не с экрана телевизора. Идея очередной акции была такая: сфотографировать каждого ребенка пару раз и сделать каждому фотоальбом, чтоб были у них во взрослой жизни детские фотографии.

Сказать, что дети меня поразили, — значит, не сказать ничего. Не подозревая о своем незавидном положении и, по всей вероятности, считая, что мир именно так и устроен, детки пытаются, насколько это возможно, радоваться жизни, в которой нет ни мам, ни пап, ни поцелуев, ни колыбельных, ни прогулок... Да много чего нет в их маленькой жизни. Я сфотографировала ребятишек из двух групп, потратив на это час, и ушла. Ощущение, что ты возвращаешься с разгрузки вагонов. Полная разбитость и опустошение. Себе пообещала, что больше никогда туда не вернусь. Меньше знаешь — лучше спишь, есть такая народная мудрость.

Ровно через три дня с фотоаппаратом наперевес я вместе с замечательным фотографом Аней Масловой стояла перед входом в дом ребёнка. Первым малышом, которого я увидела в группе годовичков, была Юля. Она очень внимательно посмотрела на меня и... на руки идти отказалась. Я не поняла тогда, но отсчет времени начался именно с этого момента. Мы отсняли еще три группы и ушли, опять разбитые и подавленные.

Дома, рассматривая фотографии, я впервые четко осознала, что спокойной жизни пришел конец. Юля смотрела на меня с экрана честными и строгими глазками. Понимаю, пропала. Любовь — она ведь и есть любовь, и не суть важно — к мужчине ли, к ребенку...

Промучившись несколько дней, все-таки решилась подойти к главврачу дома ребёнка. И вот я сижу в её кабинете, огорошенная информацией, что девочку, запавшую мне в душу, забрать ну никак не получится: девочка не отказная, мать прав не лишена, юридический статус не ясен и вообще все плохо — в лучшем случае можно через пару лет добиться какой-то определенности... Это был шок. Наивная, я полагала, что любого из этих детей можно забрать в семью, отогреть, обласкать и жить долго и счастливо.

Была еще одна проблема — мои домашние совершенно не разделяли моих мечтаний. Мои близкие и родные — мама и муж — прошли через все фазы: от полного неприятия самой идеи усыновления, через «ну, может, когда-нибудь потом», «давай подождем хоть пару лет» и до «ну если ты полюбила именно эту девочку, я тебя поддержу», «можно ли как-то ускорить процесс?». Отец тактично молчал.

Надо добавить, что мою свекровь вывезли ребенком из Ленинграда по Дороге жизни, все ее родные погибли, и девочку усыновила одна хорошая семья. И хотя свекровь долга перед человечеством в этой связи не ощущает, мой муж прекрасно отдает себе отчет, что все в жизни его мамы могло сложиться совершенно иначе. Думаю, это имело значение.

Потихоньку я собирала документы, параллельно пытаясь убедить родных в очевидных для меня вещах, навещая Юлю и ее друзей по несчастью пару раз в неделю и демонстрируя администрации дома ребенка и органам опеки и попечительства упорство асфальтоукладочного катка в намерении так или иначе дочку из ДР извлечь.

Медкомиссия. Меня сразило отношение медиков к вопросу, по которому я к ним обратилась. С меня дважды не взяли денег за изначально платный прием, два раза приняли без талона, принял врач с чужого участка без очереди. Магическое словосочетание «для опеки» делало совершенно невозможные вещи... В довершение всего мне заверили заключение в неприемные часы, путем длительных телефонных переговоров добыв откуда-то из недр поликлиники главврача. Все желали удачи. И даже милая дама в общественной приемной ГУВД отнеслась с пониманием и участием, чего за клерками этого уровня категорически не водится, судя по моему опыту. Так что слухи о человеческой черствости сильно преувеличены.

Теперь о моих детях. Мальчики. Я никогда в них не сомневалась. Поэтому даже не удивилась, когда мой средний восьмилетний сынок, опередив меня, долго и мучительно составляющую в голове текст беседы на тему «а нужна ли нам сестричка?», подошел ко мне с вопросом (дословно): «Почему мы не можем забрать хотя бы одного ребенка? Ведь это могла бы быть девочка...». Как говорится, я плакал весь... Я даже не знала, что он в курсе моих переживаний по поводу засилья мужчин в нашей семье... А ребенок не только сочувствовал мне и брошенным детям, он нашел простой и очевидный выход. Устами младенца... Старший сын давно привык, что родители не ищут легких путей, и к происходящему отнесся философски... От него, кстати говоря, потребовалось официальное согласие, и он меня удивил легкостью написания официального текста и четкостью формулировки. Не зря в школу ходит.

Тем временем я получила заключение о праве быть опекуном.
Я готовилась к бою. Узнала всё, что можно было неофициальными путями узнать о семье девочки, о ее многочисленных родственниках, о хронологии событий, приведших ребенка туда, где она оказалась. Провела много часов в рефлексии по поводу морального права забрать себе ребенка, мать которого не захотела подписать официальный отказ. Не буду описывать всё, что мне удалось узнать, могу только с облегчением сказать — моя совесть чиста. Ее прежней семье Юля была не нужна.

Приятно поразили меня специалисты из органов опеки и попечительства того района, к которому относился дом ребёнка. И если при встрече вам покажется, что они недовольны миром, собой, вами и еще тысячей вещей, гоните эти мысли прочь. Просто у них очень тяжелая работа. Не представляю, как можно радоваться жизни, годами выполняя обязанности инспектора отдела опеки. Но они тоже умеют улыбаться, я сама это увидела, забирая приказ об отчислении моей девочки из дома ребенка. Под опеку мне отдали ребенка без боя.

И вот мы дома. Юля сражает всех наповал своей писаной красотой, голливудской улыбкой и невероятным обаянием, причем первой жертвой пал папа, впервые увидевший дочь только дома. У нее совсем нет детдомовских привычек, она не желает сидеть на горшке, ложиться в кроватку и вообще слезать с рук, она так же капризна в еде, как ее двухлетний брат Вова. Она очень любит купаться и совершенно не боится воды. Очень настороженно относится к перспективе пойти на прогулку — не хочет выходить из квартиры, вопросительно заглядывая в лицо в ожидании обещания вернуться с прогулки сюда же. Спит на руках, вцепившись в мой рукав и не желая отпускать его, даже погрузившись в глубокий сон. Она имеет совершенно ошарашенный вид, наблюдая Вову за употреблением грудного молока, смотрит внимательно и очень серьёзно...

Состояние, в котором я пребывала первые дни после «рождения» дочери, я бы охарактеризовала как внутренний комфорт. Мир переливается красками, за окном весна, все наши дети с нами. И сегодня я хочу поблагодарить всех, кто шел со мной рядом по этой дороге, поддерживал, утешал, делился опытом и радовался за нас, был готов выслушать, помочь и проконсультировать.

Я вас всех очень люблю!

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
У семьи из рабочего поселка Линево Искитимского района необычное увлечение: мама с сыном создают макеты домов, маяков, паровозов и самолетов.
08.04.2021 Видео
Проспект Дзержинского у большинства жителей Новосибирска ассоциируется с авиапромом: это улица, над которой грохочут истребители, где изначально жили авиаконструкторы и заводчане,  и где, как ни здесь, мог возникнуть сквер Авиаторов. Однако, если пройти все шесть километров этого, как ни странно, старинного проспекта, окажется, что он весьма разнообразен. Рассказом о проспекте Дзержинского VN.ru начинает серию прогулок по новосибирским улицам.
Во все тяжкие пускаются жители Новосибирска, пытаясь заработать во время пандемии. Самые раскрепощенные освоили сервис по продаже пикантных фотографий в соцсети для взрослых OnlyFans. Популярность этого ресурса в Сибири невысока, но желающих сорвать куш предостаточно. Насколько в эру интернета велик спрос на такой контент? Мы задали этот вопрос вебкам-моделям.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год