Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Серьги Императрицы от 17.03.2007

17.03.2007 00:00:00
Анатолий Садыров
Серьги Императрицы от 17.03.2007
Благоденствие (Начало № 25) С детских лет у Савелия не сложились отношения с отцом. Часто Дмитрий Максимович пускал вожжи по горбыляге сына, всё пытался образумить его. И было за что. Хозяйство большое — дойных коров двенадцать. А лошадей… Мелкого скота... Три чана для засолки шкур… Шубный промысел. По осени до тридцати работников нанимали.

А простофиля сын только бы целыми днями на гармонике играл да песни пел. Какая бы ни гулянка в Пайвино: свадьба, другое ли торжество — Савелия заверяли: «О скотине не переживай, обо всём договор твёрдый имеется: напоят, накормят, подоят и загонят». Отец недоволен: чужие руки, чужие глаза — скотина перебой имеет, мало молока даёт. Не годится так!

14 июня 1892 года отправился Савелий в село Маслянино на Петропавловскую ярмарку*. Ярмарки в Маслянино с девяносто первого года, когда цесаревич Николай Александрович волеизъявил создать новую Николаевскую волость, с центром в селе Маслянино, и вручил церкви икону Святого Чудотворца и Угодника Николая, были самыми многолюдными и обильными на товары.

В те далёкие годы не проходило недели, чтобы не пополнялся Салаирский край пермяками, вятичами, тоболяками… Одни шли на земли, другие занимались чернью: чернь им открывала простор в промысловом хозяйстве, а навыки в этом деле они хорошо освоили на родине, в Центральной России. Многое перенимали и у сибиряков. Вот хотя бы взять покраску овчин. Прочная, чёрная краска для овчин была изобретена в Барнауле Гуляевым в 1868 году. И сразу пошла к мастеровым.

За короткий промежуток между посещением маслянинских земель великим князем Владимиром Александровичем (1866 г.), сыном Александра I, и цесаревичем Николаем Александровичем (1891 г.), сыном Александра III, кустарный промысел во всех волостях Салаирского края вырос в три раза.

Маслянинская ярмарка была не менее богата, чем в уездных городах. Целыми ворохами продавали здесь изделия из глины и камня, из дерева и металла, из шерсти и кожи; для модниц продавали шляпки из соломы. И, несмотря на то, что ярмарки ломились от избытка промысловых товаров, в той или иной деревне появлялись новые промыслы: шерстобитно-пимокатные, гончарные, по обработке растительного волокна. Господи, не развяжись русско-японская, затем и германская... На Маслянинской ярмарке в большом количестве продавались скот, куры, утки, а уж хлеб, масло, мёд шли по самым низким ценам в Барнаульском уезде.

К полудню 16 июня Савелий распродал весь свой товар: десяток зипунчиков, десяток полушубков, четыре тулупа, обошёл многие торговые ряды и купил гармонь — четвёртую. Три исправные и с хорошими голосами находились у него дома, а четвёртую купил по просьбе друга и односельчанина Кузьмы Журавлёва. Кузьма по природе хвастун. На ярмарке чваниться нечем было: хлеб, скот, как у всех. Но мыслимо ли уехать с ярмарки, не оставив о себе хоть какую-то память. Кузьма весь истомился: нечем козырнуть, нет интереса. Тогда и упросил Савелия купить гармонь и повеселить барышников.

Стоило Савелию вернуться к пайвинским телегам с новой гармонью, Кузьма подбоченился, засиял от удовольствия, закричал:

— Милостивые господа, ныне для вас сыграет и споёт мой сердечный друг Савелий Кривощёк, а я знать Кузьма Журавлёв. Начинай, Савушка. Покажи, какие мужики имеются в Пайвино.

Савелий сел на телегу, прикрыл глаза и заиграл. Его не интересовало, есть ли кто вокруг, слушают ли, главное Кузьма просил.

Савелий открыл глаза и увидел вокруг толпу людей, среди них высокую стройную женщину — белое платье, на плечах цветная с бахромой шаль. Он поймал взгляд её серых глаз, уловил волнение губ, заметил на лице следы таинственной радости и редкий для женщины миг какого-то необычного торжества. Её глаза радовались, а губы готовы были разомкнуться и что-то произнести. Гармонь сама собой умолкла, руки у Савелия повисли. Женщина словно спохватилась, круто повернулась и пошла к центру села. Савелий, как заворожённый, спрыгнул с телеги, положил гармонь и след в след направился за женщиной. Слушатели благодарили Кузьму:

— У тебя, Кузьма, друг особенный, необычный… Гармонь у него в руках, что душа…

Женщина поднялась по крыльцу в дом протоиерея благочинного Николаевских церквей отца Евгения.

Под Новый год похоронили Кривощёки Дмитрия Максимовича. Мужик был крепкой кости, больших задумок, никогда не жаловался на здоровье, а вот утром погнал лошадей на водопой, возле проруби голова закружилась, крикнул:

— Арина, падаю… — и помер.

Невозвратной потерей, неизгладимым рубцом отозвалась смерть Дмитрия Максимовича в сердце Арины. Как ни причитала она над покойником о неразлучности их в жизни на земле, в смерти на небе, но жить обязана. Сын её Савелий гневу неподвластен, лукавства в мыслях лишён, хоть и обсыпан добрыми словами односельчан, как златом, а жены нет, детей нет и душа его прилепилась, как судачат одиночки, к чужой жене.

Оставался Савелий с матушкой в крестовом доме при большом богатстве. Всё было для хозяина: десять десятин хорошей пашни, чуть больше покосов, за десяток лошадей. А техника? Её всю не перечесть. Но не лежала у Савелия душа к земле и промыслу после встречи с сероглазой женщиной. Бывало, придёт к крутому обрыву Берди, сядет, задумается, и нет никаких забот по хозяйству. Смотрит туда, где чуть виднеется луковица церкви, смотрит; иногда, когда нет поблизости посторонних, слезу-другую уронит.

На последней неделе Великого поста, в Великий Пяток, Арина Дормидонтовна опустилась на колени пред божницей и сына увлекла за собой.

— Вот, Господь Бог, мать и сын. Прости их за грехи их. Прости за всё, что творили из-за неразумения. Знала я, что сын мой не до конца воспринимает тебя, Господи, и не противилась этому. Не насильничала. Но за последнее время изменился сын мой и каждое воскресенье едет в храм. Если лошадей не дам, идёт пешком. И стыдно мне, что полюбил мой сын матушку протоиерея Юлию Порфирьевну. Господи, что мне, матери, делать? На коленях просим тебя.

Арина Дормидонтовна склонилась лбом до пола, а сама украдкой посмотрела на сына. Он стоял на коленях и смотрел на иконы, как бы впервые увидев их. А потом проговорил:

— Надо бы луком протереть иконы, потом маслом конопляным. Отец Никодим говорил, что блестят они опосля как новые…

— Не об иконах говорим, а о тебе, — перебила мать.

— Что обо мне говорить. Не слух это, что я полюбил матушку Юлию, правда, мать, от тебя секретов нет и не будет. Дума у меня одна: как же мне сделать, чтобы я рядом с ней был? Вижу, некоторые смеются и зубоскалят — это всё оттого, что сами таких чувств не испытывали. Неведомо, кто вложил в мою душу, что именно эта женщина спутник моей жизни, именно рядом с ней я проведу свои будущие года. Непостижимо, но в разуме моём являются видения, где я и матушка Юлия вместе исполняем песню нашей любви.

— Нищенствовать будем от твоей любви, Савелий.

— Продадим всё, окромя дома, и безбедно до глубокой старости проживёшь…

— Это как продадим? — возмутилась Арина. — Слово-то какое, срамец, придумал! Вон дубовый бочонок с водой ещё мой прапрадед привёз из Росеи! А лавка?

— Не об имуществе в доме говорю, о лишней скотине и технике.

— Технике... А это ещё что за слово? Вон борона под навесом — техника? Нет. Живая память о бабке твоей Ефросинье Харитоновне. Это её приданое, а делал борону кузнец из Пеньково Роман Антонович Огнёв. Более ста лет все Кривощёки этой бороной землицу в пуховое покрывало дробили, а зубочки все до единого целёхонькие. Савелушка, — терпеливо и осмысленно просила мать, — вон какие девахи у Дрожжиных?! А большаковские красавицы?! А шишкины мастерицы?! А москалёвские умницы?! Вон Зоя, Евдокимова дочь Москалёва, сохнет по тебе, в монастырь собралась. Посмотри, она красотой, словно цветочек весенний, в труде — пчёлка безугомонная, в общении — ангел небесный... Не бегай в Маслянино, присмотрись кто рядом… Господи! Сынок! Это же смертный грех: чужую жену возжелать. Прошу тебя: опомнись!

После Пасхи пришли в дом Кривощёка деревенские мужики поинтересоваться, будет ли хлеб сеять Савелий. Он им ответил: нет.

И был в Пайвино деревенский торг. Съехались отовсюду. Все были наслышаны, что у Дмитрия Максимовича техника лучшая в волости.

Арина Дормидонтовна не выходила в тот день из дома. Она лепила пельмени и поджидала непутёвого сына. Кто-то из злыдней напустил на Савелия напасть. А от неё как избавиться? Бабка Гавриловна Катасова может отогнать. Да Савелий слышать о ней не желает.

Перед закатом солнца торг закончился. И, как ни считали некоторые деревенские остряки, что Савелий слегка тронулся, продал он всё с большим барышом по сравнению с затратами деда, отца. Деньги все до копейки принёс в дом и положил на стол, перед матушкой.

— Хватит тутко, дорогая моя, и до твоей смерти, и до моей старости, а я ухожу.

Запричитала мать:

— Далеко ли ты пошёл, кровинушка моя? Что ж ты меня одну-то оставляешь?

— Я буду, маменька, в Маслянино, при церкви... А тебе советую: найми в работницы одну из девок Васильевых…

В Маслянино Савелий поселился у старосты церкви Павла Ершова, в зимней половине. И началась его новая, полная ежедневных страданий, жизнь.

Но чего может не заметить мужское сердце, женское о том догадается и увидит. Не в силах был Савелий скрыть свою радость, когда Юлия заходила в церковь, не мог спокойно смотреть на самое желанное для него лицо. И, казалось, не ровня матушка Юлия Савелию, на семь лет она старше его, и детей у неё пятеро, замужняя женщина, и положение в обществе — матушка она. Но, видно, создавая человеческую любовь, природа не думала о её рациональности. Как писал святой Павел в послании коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт». (Коринф. ХIII. 4 — 8).

Для прихожан Савелий был посмешищем. И он понимал своё неловкое положение. В хор петь его не приглашали, ведать сторожкой — второго не надо, старик Горский справляется. В клир принять? Так он неуч в этом деле, да и по штату всё занято.

Савелий встречал матушку Юлию почти каждый день. Ждал, когда начнётся причащение. Службу она пропускала, но на причастие приходила всегда.

Однажды, проходя мимо него, матушка Юлия чуть приостановилась и тихо произнесла:

— Савелий, не губи свою жизнь. За тебя любая девица пойдёт. Я матушка, Савелий, матушка…

(Продолжение следует.)

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс

Новости
Профессор МГАХИ и кандидат искусствоведения  Николай Васильев провел авторскую экскурсию по главным архитектурным памятникам и нетуристическим объектам Новосибирска.
21.10.2021 фото
Сталь, железобетон и причудливые формы. Здания советского модернизма можно встретить на всем пространстве бывшего СССР. VN.ru спросил архитекторов города – какими зданиями, построенными в конце прошлого века, можно гордиться.

29.09.2021 Видео
Звезда российского рэпа рассказал Юрию Дудю о жизни в родном городе.