Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Верность

05.01.2009 00:00:00
Галина Черезова
Верность
Валентина Григорьевна, как всегда, встала рано. Включила чайник. Тузик вертелся юлой, предвкушая прелести утренней прогулки с хозяйкой. — Пошли, малыш. Она медленно спускалась по лестничным пролетам. Застарелая боль в ногах совсем расходилась, к непогоде что ли? Непохоже, что завьюжит. Снег какой мягкий нападал. Искрится от света фонарей. Новогодний снежок. Тузик, радостно взвизгивая, носился по парку, опрометью возвращался к хозяйке: как она, никто ее не обижает?



Он помнил тот страшный день, когда лежал, издыхая, в подвале дома с переломанными лапами, с избитой злыми мальчишками в кровь мордой, голодный и дрожащий от холода. И как она принесла его, беспородного дворнягу, на руках в спасительное тепло. Такое не забывается. Он жизнь за нее отдаст.

— Ну, домой так домой. Лапы мне помой, и я на свое место, на коврик.

Словно нехотя, выкатывалось из-за горизонта огромным малиновым шаром декабрьское солнце. Последний рассвет уходящего года. Валентина Григорьевна стояла у окна. Сколько их было, одиноких рассветов? Павлика ранило под Москвой в сорок первом. Повезло, жив остался. Списали из армии подчистую. Осколки вражеской мины в ноге и в легких всю недолгую жизнь носил. А мальчики из их класса, всем выпуском ушедшие на фронт, погибли. Все тринадцать…

Судьба поскупилась. Семейного счастья отмерила ей с Павликом — глоток. И детей не дала. Схоронив в неполные сорок лет мужа, Валентина Григорьевна жила одиноко в своей маленькой двухкомнатной квартирке. Руку и сердце предлагали не раз, и достойные претенденты попадались. Она была из той породы женщин, которых хочется оберегать, внимать каждому слову, сказанному мягким, волнующим голосом, и лететь навстречу по первому зову, исполняя любое желание. Но Павлика заменить не смог никто.

Жила работой. Занимала одну из ведущих должностей в городском управлении торговли, авторитет имела непререкаемый. Бескомпромиссная и справедливая, для себя ни одну дефицитную вещь не приобрела. Скромная домашняя обстановка отличалась разве лишь обилием цветов. Тут уж она не скупилась на траты: дорогие цикламены, пальмы, кактусы, мирты, лианы — благоухающее буйное разноцветье домашнего ботанического сада в миниатюре. Все живое для нее было свято. Она не могла даже надоедливой осенней мухи убить или агрессивного комара. Гнала в форточку: улетайте, глупые!

Подкармливала кошек и собак, брошенных на самовыживание равнодушными людьми. С появлением Тузика приятных забот прибавилось: косточку получше выбрать на базаре для любимца, ежевечерние совместные моционы добавляли радости в устоявшийся жизнепорядок. Семнадцать лет живет в доме Тузик. Для собаки возраст более чем почтенный.

Замуж Валентина Григорьевна все-таки вышла, будучи уже на пенсии. Ее избранник, старше на двадцать лет, инвалид Великой Отечественной войны, покорил несгибаемой волей к жизни. С трудом передвигающийся на опухших ногах, перенесший два инфаркта, бывший геолог, исходивший с экспедициями всю Сибирь, по выходе на пенсию стал известным краеведом-общественником. Работал в архивах страны, писал статьи по истории Сибири, публиковался в местных газетах. Похоронил жену и сына, погибшего в автокатастрофе, и остался совершенно один. В ту пору и встретились они. Сергей Петрович перенес в квартирку Валечки, только так, ласково, ее называл, коробки с архивами да старенькую итальянскую гитару — дорогую память дней ушедших. И пришло долгожданное счастье. Теплым, радостным стал их теперь общий дом. Беспрестанно звонил телефон — это многочисленные помощники докладывали Сергею Петровичу о новых археологических и исторических находках, советовались, составляли планы будущих экспедиций. Веселые, шумные, заваливались в квартиру, наполняя пространство кипучей энергией молодости. А Валентина Григорьевна была мужу и секретарем, и машинисткой, и советником, и добрым ангелом-хранителем. Горячий чайник всегда стоял наготове. Пышные, необычайно вкусные пироги с брусникой и яблоками, еще горячие, неизменно подавались гостям на старинном расписном блюде.

Тузику новый уклад жизни тоже пришелся по душе. Он радостно лаял, встречая очередного гостя, благосклонно позволял трепать себя за уши и не забывал о новой обязанности — приносить хозяину тапочки. Валентина Григорьевна, шутя, ревновала любимца: «Ах ты, душа неверная, выбрал себе другого хозяина!» «Валечка, — говорил тогда Сергей Петрович, лукаво улыбаясь, — я хоть и побитый молью, но все же глава семьи! И потом, мы оба — твои верные рыцари навечно!» Но судьба и на этот раз не расщедрилась, на три года отпустила счастья. Беда пришла внезапно. Весной, когда дурманящим белым водопадом отцветала черемуха, усталое сердце верного и мудрого рыцаря остановилось, не выдержав третьего инфаркта…

В один из летних дней, возвращаясь с Тузиком с дачного участка, Валентина Григорьевна заметила, как за ними, держа безопасную дистанцию, идет, не отставая, крупный белый пес трудно определимой породы. Что-то в нем было от дога, а может, и доберман добавил кровей. Гордая посадка головы, независимый взгляд выдавали «личность» незаурядную. Как он оказался на улице? Но видно давно бродяжничал: некогда гладкая шерсть дыбилась клочковатыми проплешинами. Пес, как привязанный, шел следом до самого дома. «Ну что, Тузик, пригласим гостя отобедать с нами?» — Тузик согласно завилял хвостом, ему ли не знать, что значит не иметь собственного дома!

После принятой ванны и насытившись миской супа с аппетитной мясной косточкой, предложенной доброй женщиной, приблудыш улегся у двери. «Что же мне с тобой делать? Как звать-то тебя, красавец? — пес, не мигая, смотрел умными глазами, предчувствуя, что в этот момент решается его судьба. — Назовем тебя Вольтером. Волька, Воленька», — и она погладила собаку по большому выпуклому лбу. Мой дом, понял пес и заснул.

И понеслось счастливое лето. С Тузиком они стали верными друзьями. Почетным эскортом сопровождали хозяйку до дачи; гуляя во дворе, Вольтер на правах старшего охранял и дорогую спасительницу, и названого братца.

В конце августа Валентина Григорьевна уезжала на юг, к морю. В Краснодарском крае, на ее родине, в собственном доме с большим садом жила подруга-одноклассница. Она и сейчас позвонила: «Ну что, Валюша, когда встречать? А как поедешь?» Тузика она всегда оставляла на попечение соседей. А Вольтера куда девать? С ним хлопот больше, одной еды сколько надо. Обременять отзывчивых, добрых людей неловко. «С собой его бери, — разрешила вмиг сомнения подруга. — Нам собака нужна, охранять дом будет». Приободрившись, стала собираться в дорогу. И Вольку пристрою в надежные руки, решила.

Две недели пролетели, как один день. Море, фрукты, солнце. Задушевные разговоры за полночь. Оплакали в который раз своих мальчишек, вспомнив, как провожали их всем классом на войну. Домой пора возвращаться. Вольку на цепь посадили. А он, почуяв неладное, рвался, скулил. «Воленька, теперь здесь твой дом, хорошо тебе будет», — чуть не плача, успокаивала пса Валентина Григорьевна. «Не беспокойся, Валюша, привыкнет. Отвяжем, когда уедешь, а пока пусть посидит от греха подальше», — ободряли друзья. Впервые уезжала она с тяжелым сердцем с благодатной родной земли.

Вернувшись, сразу же к телефону: как там Волька? «Тоскует, — не стала скрывать подруга, — но пообвыкнет, не волнуйся». А спустя неделю сама позвонила: пропал пес, по всей округе искали. И через две недели Волька не нашелся. «Зачем, зачем я его оставила, — корила себя Валентина Григорьевна. — Он посчитал, что я бросила, обиделся и снова ушел бродяжничать». Они по-прежнему гуляли по утрам с Тузиком, но мысли о Вольке не давали покоя.

…Рассвет разгорался. Малиновый шар стал огненным, яркие лучи пробежали по стенам домов, солнечной лавой плеснулись в окно. «Что же я сижу? Тузик, подъем! Тесто надо ставить, неровен час гости нагрянут. Помнишь друзей Сергея Петровича? Новый год сегодня, придут, а как же». Она захлопотала на кухне. К обеду пироги возвышались аппетитной горкой, салаты заняли законное место в вазах, духовка истекала дразнящим ароматом зажаренного с яблоками гуся.

Кто-то скребется. Или показалось? Сняв цепочку, Валентина Григорьевна распахнула дверь. И обомлела. На площадке стоял… Вольтер. Ноги подкосились, она едва успела опуститься на низенькую скамеечку в углу прихожей. Слезы хлынули из глаз. «Волька, Воленька, — шептала она. — Как, как?.. Четыре месяца… Воленька, миленький, ты шел четыре месяца?.. Родной мой, Воленька…» Грязный, с впалыми боками, пес, исторгнув из себя не то лай, не то всхлип, бросился к ней, присел на задние лапы, передними уперся в плечи, словно обняв, и стал слизывать бегущую по щекам влагу. Она сидела, не в силах подняться. Вольтер лизнул безвольно упавшую руку и улегся у ног, положив лобастую голову на ее колени.

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
26.08.2021 фото
Отец троих детей Владимир Шавров создал дома фабрику по производству солдатиков из пластика и наладил продажу игрушечных армий по интернету. Корреспондент VN.ru Наталья Нашталова поговорила с Владимиром и узнала, какие солдаты идут нарасхват, а какие пылятся на полках.

02.09.2021 Видео
Выпуск киножурнала «Сибирь на экране» выкупили и оцифровали выпускники новосибирской школы №12. «В 1980 году я пошел в 1 класс. И в этот день Западно-Сибирская студия кинохроники снимала репортаж для киножурнала «Сибирь на экране» №35 о моем классе», – рассказывает один из героев фильма.

31.08.2021 фото
Удивительные грибы обнаружены под Новосибирском в районе реки Бердь. Жительница Новосибирской области Светлана Чиркина поехала на рыбалку, но вместо рыбы нашла поляну с большими шаровидными грибами. Каждый — размером с футбольный мяч.