Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Ехал трамвайчик по улице Мира

10.07.2001
Кронами громадных тополей и романтично-фигурными оградками, за которыми ветерок полощет свидетельствующие о крепком семейном счастье простыни и трусы на веревках, наплывает улица Мира, отстроенная некогда военнопленными. Из шлаколитых блоков наспех скроенная. То вдруг распахнет объятия античной аркады, украшающей вход в «культурный дворец». То разверзнется переулком, упирающимся в заводские ворота. Новые яркие вывески-нашлепки поверх фасадов выстоявших послевоенные полвека с лишним и сильно поизносившихся домов...

По пути из Расточки в Бугры

Фото Сергея ПЕРМИНА

 Прогромыхав по новому Тульскому мосту или скатившись с «горбатого», под которым - железнодорожные пути и загнанные в тупик товарняки, «трамы» сворачивают и продолжают свой путь «уже при капитализме». Ехать ли на «первом» от блистающей евроремонтным великолепием проходной ВИНАПа или от здания райадминистрации с Кировым в скромной гимнастерке на пьедестале, катить ли на «десятке» от Вертковской, где у высоковольтного столба ярмарочное оживление «комков», - все равно сюда попадешь. На повороте вдруг бросается в глаза базарная пестрота, особенно яркая на фоне стен шинельно-сероватого цвета. Пока трамвай притормаживает на остановке, успеваю разглядеть и здоровенного парня с выловленными в карьере золотыми карпами-оковалками, и тетю-лотошницу, торгующую газетами, и выстроившиеся в ряд «скворечники» ларьков с поднятыми, как у гоголевского Вия, скроенными из листового железа «веками», подпертыми металлическими штангами.

Кронами громадных тополей и романтично-фигурными оградками, за которыми ветерок полощет свидетельствующие о крепком семейном счастье простыни и трусы на веревках, наплывает улица Мира, отстроенная некогда военнопленными. Из шлаколитых блоков наспех скроенная. То вдруг распахнет объятия античной аркады, украшающей вход в «культурный дворец». То разверзнется переулком, упирающимся в заводские ворота. Новые яркие вывески-нашлепки поверх фасадов выстоявших послевоенные полвека с лишним и сильно поизносившихся домов. Там и сям вычурные рекламного назначения пристроечки-крылечки, экономно «не расползающиеся» своей новизной по всему строению. Вполне по буржуазно-супермаркетовому выглядящий магазин «Наталья и К» оповещает всех о том, что работает он без перерыва и выходных.

 От сидящего на пеньке спиленного тополя копченого дядьки с бутылкой пива до гнутых решеток балконов трехэтажек - практически все на этой улице являет собою славное эвакуационно-промышленное прошлое. Вклинились между тем прошлым и настоящим разве что удивившие спекулянтской активностью вьетнамские гастарбайтеры, обитавшие в новом общежитии. Настоящее же с его маркетами, аптеками, пивными под зонтиками и иномарками, норовящими обогнать увозюканный бетонным раствором самосвал, - лишь тонкая пленка. Не монолит какой-нибудь. Вкрапления. Блестки. Не больше. Притормозив у проходной «оловяшки», над входными дверьми которой электронное табло показывает время уже предвечернее и температуру вполне тропическую для наших широт, битком набитый трамвайчик устремляется далее, чтобы доставить нас на конечную. И тут становится ясно, куда направлялась вот эта шумная ватага рэперского вида парней и девиц, подсевшая в трамвай возле магазина «Теремок». В сторону Бугринской рощи путь держат. Туда, где, сбежав по ступенькам лестницы, можно плюхнуться в воду. Под рэп, доносящийся из переносного магнитофона, тинейджеры устремляются в сторону берега. Музон, сильно напоминающий грохот цеха, в котором беспрерывно работает пресс, штампующий снарядные гильзы для фронта-для победы, колеблет листочки элегических берез...

По ком звонит станина?

 Один, закончивший станкостроительный техникум, очень начитанный литейщик пытался вспомнить свои первые впечатления практиканта на заводах «Сиблитмаш» и «Тяжстанкогидропресс». Странно, но его воспоминания звучали «в ключе», совершенно не созвучном всем этим горьковским уподоблениям проходной прожорливому зеву, купринским сравнениям промышленного производства с Молохом. Напротив. В его памяти остались согревающее тепло литеек, их какой-то уютный полумрак, лихорадочное упоение работой, результат которой нагляден, осязаем, небессмыслен... В какой-то момент его устных «мемуаров», в которых мелькали слова «форма», «вагранка», «футеровка», «опока», я понял - откуда это. Увидел. Вдруг всплыли кадры фильма Тарковского «Андрей Рублев». Те самые, где, «навалясь всем миром», отливали колокол...

В сущности, литейщик, видящий, как выходит из формы станина громадного пресса, - тот же колокольных дел мастер. Технология та же. Конечно, экстаз вылившего колокол мастера религиозен. Понятно, что память о том, как прятался в нутре деревянной модели от грозного глаза мастера пацаном-подмастерьем и там находил и «сараечный» уют, и что-то, смутно напоминающее читанное у Стивенсона о трюмах пиратских галеонов, - это тоже нечто почти экстатическое...

Совсем молодой сиблитмашевский формовщик Александр Кошлаков как раз что-то в таком же духе сказал о своей бригаде, где работать приходится командой, дружно, не расслабляясь. Коллективизм ему по душе.

- Ну а на барахолку - не тянет? - спрашиваю.

- Нет. Это мне неинтересно...

Конец этого рабочего дня ознаменовался коллективным выездом на окучивание картошки. Вооруженный тяпками рабочий класс в ожидании автобуса... Что-то вроде сидячей забастовки. Как-то очень мирно сравнил прошлое с настоящим бригадир формовщиков Серафим Иванович Трифонов.

- Раньше было стабильнее, - сказал он, имея в виду и житье в целом, и выдачу зарплат в частности. На «Сиблитмаше» Серафим Иванович 25 лет. Жил когда-то на Расточке, названной, как известно, так в честь завода, чья проходная напротив. Потом переехал из стянутого железными обручами общежития на Бурденко в нормальную квартиру на Затулинке. Средняя зарплата по цеху, где он трудится, 2-2,5 тысячи рублей. Много это или мало? Не шибко много вроде как - иначе отчего бы молодые ребята бежали...

- На барахолке такие деньги некоторые за день зарабатывают, - чему-то улыбается Александр Кошлаков. - Но у них, как на рыбалке... Повезет - не повезет...А у нас...

- Ну а не бастовали? Протестов не выражали?

- Было дело! Зарплату задерживали, и мы требовали, - как-то совсем умиротворенно ответил бригадир.

Подъехавший автобус уже увозил работяг-тяпальщиков в сторону картофельных полей в окрестностях «Морского», когда возле проходной «Тяжстанкогидропресса» я брал интервью, нахватывая умопомрачительной «фактуры» у пролетария альтернативной направленности.

Крепи у тяпки на горле пролетариата пальцы

 - Жду революции! - произнес на каком-то кульминационном излете своего монолога токарь-расточник, и не собиравшийся посвящать этот вечер окучиванию картошки. - Коммунисты должны прийти к власти... Ну и эти, которые с крестами...

«Золотые руки» имел в виду баркашовцев... Они, мол, маршируют, пытаются порядок наводить...

- Сильно я политизированный! - извинился словно из работ марксистов материализовавшийся пролетарий, излагая свою революционную биографию. На «Тяжстанкогидропрессе» он только полтора года. Тридцать лет отмантулил на «Сибтекстильмаше». Когда там начали платить зарплату через полгода, он и проявился как лидер. Ходил по заводу, собирал подписи под петициями протеста. Пытался вывести на «чистую воду» тех, кто, по его мнению, разворовал завод. В прокуратуре просили предоставить «дополнительные данные», пригрозив в случае недачи показаний посадить на пятнадцать суток. Тот самый, кто, по подсчетам «подписантов», украл миллиард неденоминированных рублей, так и остался непосаженным.

- Кто много ворует, тот не сидит, - делает вывод мой собеседник.

Говорит представитель самого передового и образованного класса складно, только успевай записывать...

- Я скажу словами героя из «Белого солнца пустыни»... За державу обидно! Мне бы два кольта - перестрелял бы половину! - закончил совсем по-ковбойски мой собеседник в тот самый момент, вероятно, когда колокольным звоном звякнули о стебли буйствующих сорняков штрейкбрехерские тяпки пролетариев, не слышащих пока вождя революции 2017 года...

Путешествие в созвездие люстры

 Нет, не в честь писателя-фантаста Ефремова, помещавшего пронизанные коммунистическим воодушевлением утопии где-то в трудно досягаемых далях туманности Андромеды, названо это почти что культовое здание. В честь наркома, министра станкостроения СССР А.И. Ефремова. Строительство ДК было завершено в октябре 1952 года. Накануне революционного праздника. Поднимаясь по ступеням этого весьма помпезного сооружения, так легко было представить, как валил гурьбой на открытие новенького ДК народ промышленной Кировки, с «расточных». Для того чтобы увидеть, как выглядели они - молодые и воодушевленные, - нужно задрать голову и всмотреться в великолепно сохранившиеся барельефы на колоннах. Там теперь парят они в недосягаемости, как античные полубоги.

Как прекрасны были те инженеры, каменщики, стропали, плотники-бетонщики и штукатуры-маляры в своей наивности и надежде на то, что вот завтра, вот послезавтра не будет проблем с колбасой, вот подрастут дети, вот выучатся. И потому отпахать смену на стройплощадке или заводе, отстоять у пышущих жаром вагранок было в радость. Пытаюсь смотреть на эти портики, капители, ионические завитки взглядом тех людей, чьи глаза уж не светятся прежними верой и надеждой... Наоборот. Много раз избиравшийся депутатом оловокомбинатовский плавильщик-орденоносец встретил меня в своей квартире с видом на Обь наполовину парализованный, похожий на Пьеро, разделенного на черную и белую половины. Все светлое осталось - в прошлом. Черное началось, как полезли из «телека» политики-вруны, танки, стреляющие по парламенту, когда на счету в банке пропали деньги, которые копил, чтобы машину купить. Познал, и что такое - потерянное здоровье, и безразличие «родного предприятия»... А ведь жил надеждами. Сквозь ступени тех надежд бурьян пророс. Расписанный купол зала Дворца культуры завода имени Ефремова еще хранит эхо радостных голосов, что докладывали о достижениях, речей, обещавших коммунизм через двадцать лет. А вот «кина» насмотрелись. Не светит больше кинопроектор в «пулеметные амбразуры» киноаппаратной, чтобы расстрелять «отдельные недостатки» в очередном выпуске «Фитиля».

Электрик Дворца культуры Иван Вениаминович Вэгнер «мастером сцены» и ответственным за шикарную люстру здесь с 1966 года. Поседел уж, релюшки ремонтируя, переживая о том, чтобы не случилось короткого замыкания из-за течи крыши. Люстра в таких вот, должных контрастировать угрюмому авангарду цехов, зданиях имела особую идеологическую нагрузку. Она нависала над головами тем самым сверкающим хрустальным салютом, которого все ждали в ознаменование окончательной победы в ближайшем «завтра». Она символизировала драгоценные мечты, на фоне которых еще звонче заострялись фронтонные серпы и молоты. Когда электрик - почти что однофамилец композитора, создавшего «Полет валькирий», начинал здесь лампочки менять, люстра была совсем новенькой. Сверкала манящим созвездием. Теперь потускнела уже. Не символ - антиквариат! И звукооператор есть во Дворце культуры. И вахтеры приветливые. И педагоги, словно оживляя барельефные изваяния, где изображены и баян, и гитара, и глобус, и тыква, и отбойный молоток, ведут кучу кружков, с ребятишками возятся, не жалея сил и времени... Зав. отделом досуга Дворца культуры, зачем-то переименованного в Дом детского творчества, Любовь Иннокентьевна Борисенко, кажется, сама удивлена наплывом танцующей ребятни, активностью райисполкомовских культуртрегеров... Но кто возьмется за ремонт катастрофически ветшающего здания?

- По-моему, его упорно готовят к тому, чтобы продать кому-то за бесценок! - высказался Иван Васильевич.

- Да кто ж решится детей обделить! - возразила Любовь Иннокентьевна.

Но ни капельки не чувствующий себя обделенным подросток покупал тюбик с «Моментом» в том самом ларьке, что виевыми зенками уставился в туманную даль. В железобетонном кубике 6-го ОВД паренек составлял бумагу под диктовку участкового. Старший лейтенант милиции Игорь Владимирович Мокляк принимал граждан. У одного сгорел дом в частном секторе. И на участок-погорелец сразу нашлось трое желающих... В частном секторе промышленной Кировки особняковый бум... Так выходит, что средств, хватавших прежде на возведение одной колонны с лепниной, теперь достаточно, чтобы открыть точку по продаже «пива в кегах», а на его продаже «наварить» денег на маленький коттедж...

- Весь «камышатник» - мой, - сказал старший лейтенант о своем участке.

Участковые - эти вечные стражи на линии фронта между «блатной романтикой» и «трудовым энтузиазмом» - теперь, когда второй явно уступил первому, стали по-своему философичны.

- Да, приплачивают нам за то, что мы по притонам, с туберкулезниками возимся... С наркоманами...

В милиции текучка кадров, как в литейных цехах. Нагрузка на «полтора милиционера» - участкового и его стажера - 25 тысяч насельников района. Дворцовой стати издательство «Советская Сибирь» тоже в ведении Мокляка. И крытый черепицей домик хозяев барахолки у ГУМа со скульптурными медведями за оградой. И хранящий легенды об утопленниках карьер. И таящие жутики о маньяках-насильниках зарослевые джунгли, обрамляющие водоем у мотодрома. Через эту непролазную сельву по тропе ходит со смены, вышагивая по видавшему виды шаткому мостику через Тулку, революционно настроенный токарь. Сорок минут хода до жилья на Юго-Западном. А на новом мосту за длиннющим забором «оловяшки», по асфальтовому морю аки по суху ступающим, виден из окошка громыхающего трамвайчика поспешающий на вечернюю службу молодой священник в рясе. Почему-то их пути ведут в разные стороны...

Резонанс
Новости
Врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников рассказал подробности о заключенном в Москве концессионном соглашении по строительству четвертого моста через Обь. Переговоры продолжались до последнего дня, и подписанный документ предусматривает возможность расторжения соглашения, если не будет получено федеральное финансирование в размере 26 млрд рублей без ущерба для бюджета Новосибирской области.
Новым главным тренером «Сибири» стал 52-летний Владимир Юрзинов, тренировавший новосибирский клуб более десяти лет назад. Павел Зубов, назначенный на пост главного тренера в апреле, отправлен в отставку после неудовлетворительных результатов клуба в КХЛ.
В Новосибирске 62-летняя жительница Бердска умерла во время пластической операции. В частной клинике инцидент не комментируют, ссылаясь на врачебную тайну, однако родственники уже подали обращение в Росздравнадзор.
Врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников посетил НГУ в рамках проекта «Диалог на равных». Руководитель области выступил с докладом «Вклад молодежи в социально-экономическое развитие региона», ответил на вопросы студентов и лидеров органов студенческого самоуправления и молодежных общественных организаций.
08.12.2017
За незаконный сбор денег с родителей учеников на ремонт и нужды школы директор привлечен к административной ответственности. Решение суда — штраф в размере 30 тысяч рублей.
В этом году 700 жительниц Новосибирской области лечились от бесплодия за счет средств фонда ОМС. Какова эффективность программы ЭКО в регионе, и до какого возраста женщины могут принять в ней участие, узнали корреспонденты ОТС.