Полнится папка читательских писем, присланных на конкурс. Удивительно даже, сколько все-таки бывает случаев, когда, казалось бы, печальная или малоприятная история вдруг чудесным образом преобразуется в смешную! Пусть даже с прошествием лет. Напомним, что это главное условие конкурса: в основу рассказов должна лечь почти трагическая история, но при этом вызывающая хотя бы улыбку. Сегодня их две. Пишите и вы и помните, что у вас обязательно найдутся благодарные читатели.
Под местным наркозом
Угораздило же меня на второй день пасхи 2000 года с острым приступом аппендицита попасть в больницу! Вроде случай вполне рядовой, но дело было поздним вечером, а я такой «счастливый» оказался на очереди четвертым - до меня с аналогичным диагнозом госпитализировали еще троих. Их прооперировали под общим наркозом. Настала очередь моя.
И вот тут-то мне стало «везти», как деду Щукарю. Началось с того, что общего наркоза для меня не хватило. Решили оперировать под местным, но и его оказалось весьма ограниченное количество. «Придется немного потерпеть», - «утешили» меня. И уж совсем душа ушла в пятки, когда я почувствовал, что от склонившихся надо мной врачей явно «попахивало». Нет, нет - не продезинфицированными перчатками, а им, родным, медицинским, принятым «унутрь»!
«Разделывали» меня по такой схеме: у правого бедра стоял оперировавший, который сообщал, что он собирается делать. Стоящий слева соглашался с ним или подсказывал. У изголовья стоял третий, утверждавший и разрешавший действия.
Как меня «располосовали», я не почувствовал, но когда добрались до моих кишок, я понял, что чувствует червяк, когда его надевают на рыболовный крючок! На мои ахи-охи и ерзание на столе все трое реагировали одинаково: «Тихо, тихо! Вы нам мешаете!». После чего небольшими дозами наркоз добавляли.
В роли червяка я был минут сорок. Потом наступила кульминация.
Первый: «Нашел, держу!». Второй: «Перетяни, режь!». И вопль третьего: «Что ты! Что ты - это же кишка!»...
Я перестал ощущать действительность. Очнулся уже в палате, где от страха и холода меня трясло и корежило, как рыбу, выброшенную на берег. Надо мной колдовала медсестра, пытавшаяся скрыть слезы.
И дальше лечение пошло через пень в колоду. Шов не хотел долго срастаться, гноился, отслаивался - всего не перескажешь. И все-таки за все мои страдания небо сжалилось надо мной: в конце третьей недели жена по ошибке взяла из холодильника вместо минеральной воды большой пластмассовый «пузырь» крепкого домашнего вина! Вечерком мы (те, кому можно было по состоянию здоровья) его и продегустировали.
Выписали почти через месяц, но в тот же вечер меня опять «прихватило». Опять скорая, опять больница. Когда на каталке меня приволокли в ту же палату и к той же койке, соседи-больные, несмотря на сочувствие, не могли сдержать смех: о моих прежних злоключениях им, конечно, было хорошо известно. Сбежался едва ли не весь медперсонал. Не было смешно только мне. Когда в палату зашел мой «лечащий»-оперировавший и я готов был встретить его «последними словами», он буквально заткнул мне рот фразой: «Все, все! Спокойно! То лечение прошло, начинается новое!».
Конечно же, меня вылечили, но на всю жизнь на память о тех незабываемых днях у меня остался грубый шрам, напоминавший то ли червяка, то ли знак доллара. Никому не советую попасть «под нож» на праздники или после них, когда у «медицины» болит голова. А вообще, большое спасибо всем, кто меня лечил: теперь вспоминаю те денечки или рассказываю о них - и смеюсь.
В. СМИРНОВ«Трояк» из вытрезвителя
Когда я учился в институте, то к прилежным студентам причислить меня было невозможно. Куда интереснее было на дискотеках, с девчонками, на футболе, чем на лекциях или в читальном зале. И само собой «допрыгался». На очередной сессии схлопотал четыре «хвоста», три из них с горем попалам ликвидировал, а последний - ну никак.
- Не могу я вам поставить удовлетворительную оценку, - покачал головой наш молодой «препод» и вернул зачетку.
Автоматически это означало, что меня, скорее всего, отчислят.
В «общаге» по этому поводу состоялся траурный мальчишник. Правда, через некоторое время повод забылся и выпивали просто так. А когда «заряд» закончился, я отправился за следующим. Тут меня и задержали блюстители порядка. И препроводили, конечно, в вытрезвитель.
Была пятница, поэтому «клиентов» было достаточно. К утру я «очухался», стал рассматривать собратьев по несчастью и - о, ужас! - на одном из лежаков увидел... своего «препода»! Видимо, его привезли позже, потому что он еще спал. Я отвернулся, чтобы случайно с ним не встретиться взглядом, когда «очухается» и он.
Через какое-то время нас начали выпускать. Все вышли, стали одеваться. Я одевался, забившись за спины других, чтобы не столкнуться с преподавателем. И даже подождал, пока он выйдет, а через пару человек вышел следом.
Но он все еще стоял во дворе вытрезвителя, шарясь по карманам. А поскольку выход со двора был один, мне, так или иначе, пришлось идти мимо него. Я натянул шапку поглубже, поднял шарф до носа и пошел.
Минуя его, я услышал бормотание: «Козлы! Все деньги вытащили...». Стало понятно: похмелье мучает, а похмелиться не на что.
Бывают минуты, когда мужикам надо забывать все обиды.
Неподалеку от «трезвака» стоял киоск, в котором продавалось пиво. Видимо, меня милиционеры пожалели как студента и за вычетом штрафа и платы за обслуживание кое-какая денежка осталась. Я взял бутылку пива и дождался «препода». Вскоре из двора появился и он.
Я подождал, когда он поравняется, и протянул бутылку. Он быстро глянул на меня и жадно к ней припал. Когда в бутылке осталась ровно половина, вернул ее мне. Ничего не оставалось, как оттянуть шарф вниз и тоже выпить. А когда пустую бутылку я отнял от рта, он изумленно произнес:
- Строгунов?! Ты как здесь?
- Отчисление отмечал, - честно признался я. - А вы?
- Сын родился.., - ответил он, вздохнув.
Идти нам было в одну сторону. Через несколько шагов он остановился:
- Зачетка с собой?
Я ее и не вытаскивал из кармана после экзамена.
- С собой, - ответил.
- Давай.
Я протянул зачетку, и он в ней вывел нетвердой еще рукой: «удовлетворительно».
- В ведомости позже распишусь.
...Мальчишник мы продолжили в тот же день. Но уже с радости.
А. СТРОГУНОВ