Почему у Вениамина Алексеева есть «особое мнение»?
В истории с гибелью последнего российского императора Николая II и членов его семьи до сих пор точка не поставлена. Исследователи спорят по самым разным аспектам, обсуждая событие, которое включено в список ста великих тайн XX века. И споры эти имеют не только научный характер, ведь от них напрямую зависит немало вопросов политических.
Не так давно в «Литературной газете — Урал» изложил свою точку зрения на этот счет известный историк Вениамин Алексеев. Много лет он проработал в новосибирском Академгородке: начинал ассистентом в НГУ и уезжал из столицы Сибири уже в ранге заместителя директора тогда еще единого Института истории, филологии и философии по научной работе. Уехал он на Урал для того, чтобы создать с нуля Институт истории и археологии. Сегодня Вениамин Алексеев возглавляет этот институт, на его счету более 500 публикаций, в том числе 20 монографий. Прошедшим летом историк отметил свой 70-летний юбилей, и в день рождения ему был вручен «Почетный знак за заслуги перед городом Екатеринбургом».
Вениамин Алексеев входил в состав комиссии по изучению «царского дела». Он не согласился с заключением и выступил со своим особым мнением, которое изложил затем на специальной встрече Патриарху Всея Руси Алексию II.
В последние годы историк написал целый ряд статей о «царском деле». Они собраны в книге «Общественный потенциал истории»: «Парадоксы жизни и гибели Николая II», «Тайны века», «Ключ к истине в руках историков»…
Перу Вениамина Алексеева принадлежат две книги о судьбе последних Романовых: «Гибель царской семьи. Мифы и реальность» вышла в России, а «Последний акт трагедии» напечатана за рубежом. В этих работах впервые опубликованы многие документы, касающиеся дела Романовых, в том числе и из архивов ЧК. Документы эти уникальны, о них мало кто знает. И, во многом опираясь на них, Вениамин Алексеев делает вывод: «В «царском деле« точку ставить рано».
Поворотная страница истории
Отношение к этой трагической странице нашей истории за рубежом в значительной степени иное, чем в России. В России десятилетиями вдалбливалось в голову людям, что царь — кровавый и т.д., и т.п. К сожалению, в нашей истории много кровавых страниц, в том числе и эта. Но относиться к ней так, как относилась партийная пропаганда, мне кажется, нелепо и неприлично, тем более в нынешнее время. Это страница русской истории, более того — поворотная страница. Династия Романовых правила Россией 300 лет, при них было немало плохого, но и много хорошего — ведь именно при Романовых Россия стала великой державой.
Надо разобраться в преемственности романовской и советской России. А ведь здесь было много общего. Кстати, взять веру в Сталина — это была та же вера в царя. Вот откуда культ личности! И сейчас это сильно в менталитете народа. Поэтому нельзя ни вычеркнуть Романовых, ни вписать их насильно — это шабаш, творимый нашими средствами массовой информации и некоторыми недобросовестными учеными, а здесь необходим объективный подход. Ну, действительно, английского короля казнили, французского короля казнили — и что? На Западе это все осознано, объяснено, юридически оформлено — и никто сейчас по этому поводу никаких митингов не устраивает: получив ясность, нация успокоилась. А Россию сотрясает: те или не те останки? Почему это так? Да потому что никто не желает смотреть правде в глаза, никто не желает разобраться по-настоящему. Не желает, не хочет, а кто-то, может быть, и боится.
Новые факты
Коротко. Когда были обнаружены останки под Екатеринбургом, было заявлено, что там находятся царь, царица, другие члены семьи и приближенные, но нет Анастасии. Потом через год примерно стали говорить: Анастасия там, но нет Марии. Я в комиссии задаю вопрос: а как это так — была одна дочь, стала другая? Ну, говорят, мы все тщательно измерили, провели фотосовмещение, и вот только теперь все точно установили. Я давай копаться и выяснил, что Анастасия на десять сантиметров — на десять! — ниже Марии. Как же этого можно было сразу не заметить? Поначалу череп N 4 назывался царским, а потом он оказался женским. И при том повторяют: история — это, знаете, все разговоры, а вот у нас точные методы. Да какие же они точные?!
Это один исторический аргумент. Теперь второй. Мне удалось обнаружить документ от 23 ноября 1918 года, свидетельствующий о том, что под Екатеринбургом на кладбище был найден труп мужчины примерно пятидесяти лет и рядом с ним мальчик. «Белое» следствие поначалу пришло к выводу, что это царь и наследник. Но те следователи были осторожны, они нашли врача царской семьи А. Деревенько и попросили его опознать труп. Он посмотрел, пощупал голову и говорит: нет, на черепе Государя-Императора должна быть костная мозоль от удара саблей в Японии, а этой мозоли нет, значит — не он. Следствие посчиталось в своих выводах с врачом — вот что значат прижизненные медицинские показания! Это исторический факт — и криминалистический.
Но более того: мне удалось обнаружить документы, подписанные князем Барятинским, который сопровождал наследника в Японию, когда все это случилось. В то время там стояло несколько русских кораблей, наследника привезли, все врачи были собраны на консилиум, и они оценили рану как очень опасную: было перерублено несколько артерий. Медики квалифицировали рану и дали детальное ее описание, в котором указано, что вырублен кусок кости длиной в два сантиметра. И этот кусок не мог не оставить следа. Вот еще одно прижизненное медицинское показание, еще один исторический факт. Но когда стали искать эту мозоль на черепе, ее не оказалось! Могу привести еще аргумент. После того, как началось «белое» следствие, опросили официантку дома Ипатьева, которая практически все время пребывания там царской семьи кормила ее днем и вечером. Официантка на допросе показала следующее: уже после того, как Голощекин на митинге заявил, что царь расстрелян, я принесла обед в дом и видела за столом всю семью, в том числе и Императора.
Я нашел показания официантки. Она сообщает в них дальше, что когда в следующий раз принесла обед, то царя и наследника в столовой не было, а женщины сидели. Затем, когда белые уже находились в городе, она пришла в дом Ипатьева снова, но там уже никого не было — она забрала посуду и сдала. Ее показания подтвердила хозяйка квартиры, в которой жила эта официантка. Если учитывать данные факты, получается, что семья не сразу уничтожалась, и возникает версия о возможности сохранения в живых кого-то из ее членов. Разумеется, я не абсолютизирую ситуацию, но это все надо изучать и сопоставлять, чтобы правильно реконструировать картину расстрела. Я могу еще приводить примеры, но пора подвести итог. А он сводится к одному: на основе этих фактов нельзя утверждать, что останки «не те», что царь остался жив и так далее. Но не принимать их вообще в расчет — неправильно!
Где документы?
Исследование важной страницы истории России велось некомплексно, отсутствовала историческая экспертиза, что не дало возможности правильно установить истину. Хочу привести такой факт: российскими учеными восстановлена полная картина ранения Кутузова — помните его завязанный глаз? — которое состоялось за сто пятьдесят лет до расстрела Николая II. Но, несмотря на давность, проникающее ранение в глаз с помощью ИСТОРИЧЕСКИХ документов восстановлено с исчерпывающей полнотой и доказано, что Кутузов видел этим глазом, а носил повязку из эстетических соображений.
Два вопроса: с одной стороны, собственно идентификация, о чем мы сегодня уже немало говорили, а с другой — реконструкция картины гибели последнего российского императора. Дело не только в останках, вопрос заключается в том, почему его расстреляли, какая была в том необходимость. Все сейчас повторяют попугайски старую версию: белые стояли на пороге, мы не могли оставить им знамя контрреволюции и т.д. Но если поднять исторические документы, окажется, что никто не нуждался в этом знамени! Царь к тому времени был уже настолько дискредитирован, к сожалению, что не мог служить знаменем, это совершенно очевидно.
Встает другой вопрос: а кто расстрелял, кто дал команду? Большевики. Но какие большевики? Они ведь тоже были разные. Были екатеринбургские большевики — говорят, что они самочинно приняли решение, — я в это поверить не могу: без санкции Москвы они в этом вопросе ни шага бы не сделали. Дальше говорят: Свердлов и Ленин. Но где документы? Нет этих документов.
На сегодня их нет, и из этого надо исходить. Но я не исключаю, что они существуют. Необходимо тщательно сопоставлять все документы, ведь в совокупности они позволяют рассмотреть ситуацию несколько по-другому. И выясняется — в частности, как и случилось на последней конференции «Династия Романовых в русской истории и культуре», которая прошла нынешним летом в Екатеринбурге, что тот же Юровский не только не писал свою «записку», он даже не участвовал в процедуре сжигания трупов, которую якобы проводил самолично. Это убедительно доказывает сопоставление документов.
В 45-м году, в мае, заместитель Берии обратился в управление безопасности по Свердловской области с предложением прояснить ситуацию с убийством царской семьи. Была создана специальная группа, которая до марта 46-го года изучала вновь этот вопрос. Спрашивается, зачем это делалось? Трактовки разные. Но мне представляется, суть вот в чем: Сталин собирался на конференцию по окончании Второй мировой войны в Потсдам. Наверняка тема расстрела могла возникнуть в кулуарных беседах — у России в то время были неплохие отношения с Англией, и существовала надежда закрепить эти отношения — поэтому, видимо, занялись тем вопросом. Занялись очень серьезно, но ясности не было внесено, и исследования прекратились после марта 46-го года, когда опустился печально знаменитый «железный занавес», отделивший Россию от остального мира. Те документы тоже надо изучить — я лично имел возможность на них взглянуть краем глаза. Сам по себе факт очень любопытен, но его ведь надо встроить в цепь, рассматривать в комплексе, установив обязательно, в числе прочего, сколько раз вообще вскрывалась эта могила. Все нуждается в серьезнейшем комплексном изучении. Правительственная комиссия оставила много белых пятен и противоречий и еще больше запутала вопрос. А ответ необходим. Каким бы он ни оказался, если он будет серьезно обоснован, мировая общественность его примет.
Я думаю, рано или поздно это будет сделано. Но чем позже, тем это будет сделать труднее.