Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Далеко от Москвы Москва-40

27.07.2001
Полковник запаса Федор Извеков 23 года прослужил на Семипалатинском полигоне. По прошествии более десяти лет с тех пор, как был уволен в запас, он считает, что его жизнь удалась. А вспоминая годы службы на полигоне, говорит, что уходил в запас с чувством исполненного долга.

Отслужив почти четверть века на Семипалатинском ядерном полигоне,
Федор Извеков убежден: они с товарищами делали то, что надо

Извеков Федор Федорович

 Полковник запаса Федор Извеков 23 года прослужил на Семипалатинском полигоне. По прошествии более десяти лет с тех пор, как был уволен в запас, он считает, что его жизнь удалась. А вспоминая годы службы на полигоне, говорит, что уходил в запас с чувством исполненного долга.

Но это по прошествии десятилетия. А в 89-м сначала было горькое недоумение, что его опыт и знания больше никому не нужны, хотя ему исполнилось только-только 50. Но в очередной раз прошло крупное сокращение Вооруженных Сил, и даже полковников с уникальными знаниями отправляли за ворота.

Он поехал в Новосибирск. Через год с небольшим ему дали квартиру. Он перевез семью. И работал на конденсаторном заводе энергетиком цеха.

Его знания все-таки были востребованы. Он неплохо зарабатывал. Хотя если ты до этого всю сознательную жизнь проходил в погонах в режимной зоне, тебе трудно понять и дисциплину на гражданском предприятии, и то, что начало происходить в обществе. А если еще ограбили твою квартиру и унесли все ценное, нажитое за годы службы, то сейчас он вспоминает те времена так: «Как я все это пережил?»

Пережил. Сейчас с супругой отдыхают, занимаются садом. Благо, место, где они живут, благодатное. Поселок ОбьГЭС.

Так что с бытом все устроилось. О современных порядках в России предпочитает не говорить. А вспомнить ему есть что.

В войну и после войны трудное детство под Камнем-на-Оби. Ачинское военное авиационно-техническое училище. Но в 60-ом году началась бурная модернизация Вооруженных Сил, переход на ракетную технику. А ядерные заряды уже были. Вот Федор и попал в спецгруппу, которая готовилась специально для технического обслуживания боеголовок.

Из Ачинска на полгода - в подмосковный Можайск. Там они изучали ракетную технику. А потом в темпе перебросили под Семипалатинск. С тех пор почти на четверть века местом его службы стала Москва-40, войсковая часть такая-то в 120 километрах от Семипалатинска.

Года два он был командиром технического взвода по подготовке ядерных зарядов к испытаниям. Насмотрелся всякого. Тогда еще взрывали ядерные устройства на спецвышках, на земле и сбрасывали «простые» бомбы прямо с самолета.

Их жилой городок был в 60 километрах от полигона. Но взрывная волна доходила и сюда. Их жены во время взрыва открывали окна и двери, чтобы не сорвало. А сами офицеры в это время сразу после взрыва мчались к его месту снимать показания приборов и фиксировать то, что осталось от баранов, которые играли роль «живой силы», корпусов самолетов, танков и даже макетов небольших судов, для которых сооружались искусственные водоемы.

Что представлял собой наземный или воздушный взрыв, спрашиваю я его. Страшно было?

Нет, говорит Извеков. Может, потому что молод был. Вспышка ярче, чем солнце. Взрыв, гул от которого распространялся на несколько сот километров. И горящие глаза товарищей: вот это да!

Никаких специальных мер защиты у них не было, кроме простых общевойсковых плащей. Служба безопасности одевала офицеров до испытания и раздевала после него. А их задача заключалась в другом: провести «опыт» и отрапортовать документально.

Местное население было с начала создания полигона отселено за 300 километров. Прямая опасность ему не грозила. Но каждый случай взрыва бомбы порой ожидали и готовили несколько дней. Ждали подходящую розу ветров, чтобы не дай Бог радиоактивное облако не унесло ветром за границы СССР. Такая вот была своеобразная забота правительства и командования о своем народе.

Следы от взрыва тянулись по всей территории Сибири и России на сотни и тысячи километров.

Потом Извекову удалось с третьего захода пробиться в академию. Это означало после ее окончания дальнейшее продвижение по службе. Но далеко не всегда. В войсках были всегда везунчики и неудачники. Одни при штабах и Министерстве обороны делали стремительную карьеру. На дальних точках, таких как Москва-40, офицеры на долгие годы засиживались в младших воинских званиях. Извеков в звании старшего лейтенанта прослужил девять, а в звании подполковника восемь лет.

И все-таки, насидевшись в старлеях, он после академии решил вернуться в родную часть. И друзья, и быт, и служба тут были привычными и отлаженными. За эти годы он получил очень высокую квалификацию инженера. А между тем наземные испытания после заключения моратория были прекращены. И начались годы работы в отделе технического обеспечения подземных ядерных взрывов. Он и закончил службу в этом отделе в должности начальника и звании полковника.

Все это время он с товарищами сотни раз делал одно и то же: технически обеспечивал ядерные испытания, снимал показания приборов и докладывал начальству о результатах.

Что представляет из себя подземный ядерный взрыв? Может, ничего не видно и не слышно?

Совсем не так. Если штольня в горе горизонтальная и в нее забивают ядерный заряд с бетонной пробкой, то после взрыва гора как бы подпрыгивает. Гул, камнепад, естественно.

А в таких условиях возможен выброс радиации?

Сначала, с десяток лет, пока горы были «новые», никакой опасности не было. Но постепенно и горы изнашиваются. И выбросы стали случаться. Особенно после вторичного использования штольни.

Каких-либо дезактивизационных мероприятий как не проводилось раньше, так и потом. В начале 60-х иногда в день гремело сразу по нескольку взрывов. Это было как раз перед подписанием моратория о запрещении испытаний в воздухе. После того, как в 80-х начались переговоры с американцами о взаимном контроле над ядерными испытаниями под землей, наши торопились снова: взрывы гремели чаще.

Группа американских ученых и военных соорудила вокруг Семипалатинского полигона три сейсмостанции и регулярно отрабатывала технологию сейсмоконтроля. Наши в это время делали то же самое в Штатах.

Но начало перестройка дало мощный импульс к развитию движения за закрытие ядерного полигона в Семипалатинске. Движение было настолько мощным, что судьба полигона была предрешена. В 95-ом он прекратил свое существование.

Быт там был налажен хорошо. Снабжение - по первой категории. Зарплата по тем временам тоже была неплохая. Жили с семьями. Три школы, детские сады. Мужчины почти все время на службе. Женщины кое-как пристраивались на работу в самом городке.

Связь с миром в основном по почте. Правда, в отпуска выезжали регулярно с семьями. Естественно, строгий пропускной режим. Особенно тяжело было до середины 70-х. Но это был их образ жизни. Они в сущности его выбрали сами и потому не роптали. Да и некогда было. Это от безделья человек начинает маяться.

Перестроечные дела их не волновали. Они продолжали заниматься своим делом. Их мало касались бури, бушевавшие в то время на трибунах. Пока каждого из них это не коснулось конкретно...

Когда они встречаются, им не стыдно за свое прошлое. Федор Федорович убежден, что они с товарищами делали то, что надо.

Резонанс
Новости
В жаркую погоду сотни новосибирцев отправляются к водоемам, как результат - всплеск несчастных случаев. Где категорически нельзя купаться, и почему старая пословица «Не зная броду, не суйся в воду» сегодня актуальна как никогда, узнали корреспонденты ОТС.
20.07.2018
Бывший ДК «Строитель», а ныне КТЦ «Евразия» около станции метро «Березовая роща» может лишиться мозаичного панно «Строители коммунизма» на фасаде. Известный советский и российский художник-монументалист, скульптор и профессор Зураб Церетели отправил письмо главе региона Андрею Травникову с просьбой сохранить панно времен соцреализма.
Предложения по проекту развития Новосибирского научного центра «Академгородок 2.0»  обсуждались в рамках информационного дня мэрии в администрации Советского района 19 июля. Встреча была малочисленной, в основном известные общественники и зампредседателя СО РАН Иван Благодырь. Но дискуссии получились жаркими, особенно вокруг маршрута Восточного объезда и радикальных идей, типа выноса научных институтов за пределы Академгородка.
Соседи одной из самых старых улиц Сузунского района Новосибирской области устроили себе праздник. Они так долго живут вместе, что посторонние люди отмечают даже внешнее сходство. Все как в семье – тайн не бывает, все достижения на виду.
На выезде из Новосибирска скоро станет меньше пробок - строители начали монтировать вторую очередь путепровода в Ленинск-Кузнецком направлении.
«Я невиновен, это произвол и беспредел», — заявил 35-летний хоккеист из Куйбышева Новосибирской области Роман Л., которого обвиняют в расстреле наряда полиции. Это случилось в марте 2013 года после переименования милиции в полицию. Младший сержант Виктор Кабак стал первым в России погибшим полицейским после реформы МВД.  
x^