Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Далеко от Москвы Москва-40

27.07.2001
Полковник запаса Федор Извеков 23 года прослужил на Семипалатинском полигоне. По прошествии более десяти лет с тех пор, как был уволен в запас, он считает, что его жизнь удалась. А вспоминая годы службы на полигоне, говорит, что уходил в запас с чувством исполненного долга.

Отслужив почти четверть века на Семипалатинском ядерном полигоне,
Федор Извеков убежден: они с товарищами делали то, что надо

Извеков Федор Федорович

 Полковник запаса Федор Извеков 23 года прослужил на Семипалатинском полигоне. По прошествии более десяти лет с тех пор, как был уволен в запас, он считает, что его жизнь удалась. А вспоминая годы службы на полигоне, говорит, что уходил в запас с чувством исполненного долга.

Но это по прошествии десятилетия. А в 89-м сначала было горькое недоумение, что его опыт и знания больше никому не нужны, хотя ему исполнилось только-только 50. Но в очередной раз прошло крупное сокращение Вооруженных Сил, и даже полковников с уникальными знаниями отправляли за ворота.

Он поехал в Новосибирск. Через год с небольшим ему дали квартиру. Он перевез семью. И работал на конденсаторном заводе энергетиком цеха.

Его знания все-таки были востребованы. Он неплохо зарабатывал. Хотя если ты до этого всю сознательную жизнь проходил в погонах в режимной зоне, тебе трудно понять и дисциплину на гражданском предприятии, и то, что начало происходить в обществе. А если еще ограбили твою квартиру и унесли все ценное, нажитое за годы службы, то сейчас он вспоминает те времена так: «Как я все это пережил?»

Пережил. Сейчас с супругой отдыхают, занимаются садом. Благо, место, где они живут, благодатное. Поселок ОбьГЭС.

Так что с бытом все устроилось. О современных порядках в России предпочитает не говорить. А вспомнить ему есть что.

В войну и после войны трудное детство под Камнем-на-Оби. Ачинское военное авиационно-техническое училище. Но в 60-ом году началась бурная модернизация Вооруженных Сил, переход на ракетную технику. А ядерные заряды уже были. Вот Федор и попал в спецгруппу, которая готовилась специально для технического обслуживания боеголовок.

Из Ачинска на полгода - в подмосковный Можайск. Там они изучали ракетную технику. А потом в темпе перебросили под Семипалатинск. С тех пор почти на четверть века местом его службы стала Москва-40, войсковая часть такая-то в 120 километрах от Семипалатинска.

Года два он был командиром технического взвода по подготовке ядерных зарядов к испытаниям. Насмотрелся всякого. Тогда еще взрывали ядерные устройства на спецвышках, на земле и сбрасывали «простые» бомбы прямо с самолета.

Их жилой городок был в 60 километрах от полигона. Но взрывная волна доходила и сюда. Их жены во время взрыва открывали окна и двери, чтобы не сорвало. А сами офицеры в это время сразу после взрыва мчались к его месту снимать показания приборов и фиксировать то, что осталось от баранов, которые играли роль «живой силы», корпусов самолетов, танков и даже макетов небольших судов, для которых сооружались искусственные водоемы.

Что представлял собой наземный или воздушный взрыв, спрашиваю я его. Страшно было?

Нет, говорит Извеков. Может, потому что молод был. Вспышка ярче, чем солнце. Взрыв, гул от которого распространялся на несколько сот километров. И горящие глаза товарищей: вот это да!

Никаких специальных мер защиты у них не было, кроме простых общевойсковых плащей. Служба безопасности одевала офицеров до испытания и раздевала после него. А их задача заключалась в другом: провести «опыт» и отрапортовать документально.

Местное население было с начала создания полигона отселено за 300 километров. Прямая опасность ему не грозила. Но каждый случай взрыва бомбы порой ожидали и готовили несколько дней. Ждали подходящую розу ветров, чтобы не дай Бог радиоактивное облако не унесло ветром за границы СССР. Такая вот была своеобразная забота правительства и командования о своем народе.

Следы от взрыва тянулись по всей территории Сибири и России на сотни и тысячи километров.

Потом Извекову удалось с третьего захода пробиться в академию. Это означало после ее окончания дальнейшее продвижение по службе. Но далеко не всегда. В войсках были всегда везунчики и неудачники. Одни при штабах и Министерстве обороны делали стремительную карьеру. На дальних точках, таких как Москва-40, офицеры на долгие годы засиживались в младших воинских званиях. Извеков в звании старшего лейтенанта прослужил девять, а в звании подполковника восемь лет.

И все-таки, насидевшись в старлеях, он после академии решил вернуться в родную часть. И друзья, и быт, и служба тут были привычными и отлаженными. За эти годы он получил очень высокую квалификацию инженера. А между тем наземные испытания после заключения моратория были прекращены. И начались годы работы в отделе технического обеспечения подземных ядерных взрывов. Он и закончил службу в этом отделе в должности начальника и звании полковника.

Все это время он с товарищами сотни раз делал одно и то же: технически обеспечивал ядерные испытания, снимал показания приборов и докладывал начальству о результатах.

Что представляет из себя подземный ядерный взрыв? Может, ничего не видно и не слышно?

Совсем не так. Если штольня в горе горизонтальная и в нее забивают ядерный заряд с бетонной пробкой, то после взрыва гора как бы подпрыгивает. Гул, камнепад, естественно.

А в таких условиях возможен выброс радиации?

Сначала, с десяток лет, пока горы были «новые», никакой опасности не было. Но постепенно и горы изнашиваются. И выбросы стали случаться. Особенно после вторичного использования штольни.

Каких-либо дезактивизационных мероприятий как не проводилось раньше, так и потом. В начале 60-х иногда в день гремело сразу по нескольку взрывов. Это было как раз перед подписанием моратория о запрещении испытаний в воздухе. После того, как в 80-х начались переговоры с американцами о взаимном контроле над ядерными испытаниями под землей, наши торопились снова: взрывы гремели чаще.

Группа американских ученых и военных соорудила вокруг Семипалатинского полигона три сейсмостанции и регулярно отрабатывала технологию сейсмоконтроля. Наши в это время делали то же самое в Штатах.

Но начало перестройка дало мощный импульс к развитию движения за закрытие ядерного полигона в Семипалатинске. Движение было настолько мощным, что судьба полигона была предрешена. В 95-ом он прекратил свое существование.

Быт там был налажен хорошо. Снабжение - по первой категории. Зарплата по тем временам тоже была неплохая. Жили с семьями. Три школы, детские сады. Мужчины почти все время на службе. Женщины кое-как пристраивались на работу в самом городке.

Связь с миром в основном по почте. Правда, в отпуска выезжали регулярно с семьями. Естественно, строгий пропускной режим. Особенно тяжело было до середины 70-х. Но это был их образ жизни. Они в сущности его выбрали сами и потому не роптали. Да и некогда было. Это от безделья человек начинает маяться.

Перестроечные дела их не волновали. Они продолжали заниматься своим делом. Их мало касались бури, бушевавшие в то время на трибунах. Пока каждого из них это не коснулось конкретно...

Когда они встречаются, им не стыдно за свое прошлое. Федор Федорович убежден, что они с товарищами делали то, что надо.

Резонанс
Новости
Первый построенный в Новосибирской области кирпичный храм объявили памятником культурного наследия. В Легостаево Искитимского района по этому поводу устроили массовое ликование. После закрытия церкви в храме были склад зерна, мельница, хотели даже сделать кинотеатр или вовсе разобрать на кирпичи.
Почти на 10% больше преступлений было совершено в Новосибирской области в первые десять месяцев 2018 года. Повысилось и количество тяжких и особо тяжких преступлений. Однако есть и позитивные моменты – так, из 151 убийства пока нераскрытыми остаются два эпизода.
Формулировку «за совершением порочащего проступка» экс-начальник ГИБДД Новосибирской области попросил поменять на «в связи с выслугой лет, дающей право на пенсию». С такой просьбой уволенный Сергей Штельмах обратился в Новосибирский суд.
Максим Галкин назвал размер пенсии своей супруги, Аллы Пугачевой. Пенсия певицы была в несколько раз ниже пенсии коллеги по цеху Валерия Леонтьева.
Потерял зуб воспитанник новосибирского хоккея Владимир Тарасенко в матче НХЛ «Сент-Луис» – «Чикаго». Несмотря на боль, бывший игрок «Сибири» воспринял инцидент с улыбкой. Он подобрал зуб и передал его доктору своей команды.
Наконец-то получили свои квартиры в доме №5/3 по улице Вертковская обманутые дольщики. Дом должны были сдать еще 15 лет назад. За прошедшие годы у многих родились и выросли дети, другие отчаялись получить вожделенные метры и купили квартиры в других домах. Но вот 16 ноября была перерезана красная ленточка на последнем подъезде дома.