Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Проблемы жизни

05.09.2001
Книга И.Я. Овчаренко «Хозрасчет и наука» «написана в своеобразном жанре». Воспоминания автора охватывают период с 30-х по 90-е годы.Рецензент замечает: «Книга в некоторых местах написана остро, в критическом направлении, читатель, конечно, вправе соглашаться или нет с теми или иными его оценками».Мы разделяем эту позицию и предлагаем познакомиться с разделом «Управление наукой».

Книга Ивана Яковлевича Овчаренко, как сказано в аннотации к ней, «написана в своеобразном жанре». Воспоминания автора охватывают период с 30-х по 90-е годы. Здесь идет речь и о проблемах сельского хозяйства, особенно о внедрении хозрасчета, и о социальных вопросах. «На конкретных примерах показаны возможности науки и производства, руководителя и специалиста, коллектива предприятия.» Рецензент замечает: «Книга И. Овчаренко в некоторых местах написана остро, в критическом направлении, читатель, конечно, вправе соглашаться или нет с теми или иными его оценками». Мы разделяем эту позицию и предлагаем нашим читателям познакомиться с разделом «Управление наукой» из пятой главы книги, которая называется «Хозрасчет и наука».

Колхоз «Большевик». 30 июня 1969 года. Ю. Бугаков, И. Овчаренко, А. Зверев, председатель облисполкома; Ф. Горячев, первый секретарь обкома КПСС; Н. Соруков, секретарь обкома по сельскому хозяйству, и А. Косыгин, председатель Совета Министров СССР

 Для человека, занимающегося управлением производства в сельском хозяйстве, было удивительно встретиться с неприятными явлениями соперничества, взаимного унижения на высоком должностном уровне, подавления своих коллег в храме науки, научной среде, где все должны находиться в творческом поиске. Такие отношения бывают на производстве, и там они влияют отрицательно. Но в производстве это происходит, как правило, по вине невежд или проходимцев. Последние часто больны амбициозностью и становятся таковыми по причине невежества в той области, которой им доверено заниматься.

Но какое может быть невежество в науке! Среди докторов наук и академиков?!..

Однако и здесь оно нередко имеет место. Виной тому недостаточная воспитанность и духовность, а также неглубокий профессионализм.

При академике Синягине на заседаниях президиума Сибирского отделения сельхозакадемии можно было услышать и критические замечания, дискуссии. Ведь в споре рождается истина! Но при этом сохранялись корректность и интеллигентность. И.И. Синягин не допускал злоупотребления властью и должностного давления, унижающего человеческое достоинство и мешающего творческим поискам.

В моей научной судьбе в 70-е годы Ираклий Иванович сыграл особую роль. Первая наша встреча состоялась в 1971 году в колхозе «Большевик» Ордынского района. Во время долгой беседы я обнаружил в собеседнике не только человеческую простоту и задушевность, но и глубокие познания и в теории, и в практике. Он свободно говорил о самых сложных проблемах как в масштабах страны, так и одного хозяйства. Мог долго и внимательно слушать собеседника, подталкивая и увлекая его на размышления, подвигая к анализу сложных ситуаций.

Особенно его волновали проблемы хозяйственного расчета, рентабельности производства. В итоге он заключил: «Хозрасчет, интенсификация производства -это ваша докторская диссертация. - Сделав паузу, как бы размышляя про себя, добавил: «Ее защиту нужно ускорить, она нужна не только вам, а больше - науке, производству».

Будучи начальником областного управления сельского хозяйства, я много раз встречался с Ираклием Ивановичем по самым разным вопросам, больше - по внедрению разработок науки в производство.

В 1974 году ожидалось объединение Министерства совхозов и Министерства сельского хозяйства. Я засобирался уходить, и первый секретарь обкома Федор Горячев сказал мне: «Не хочешь работать начальником областного управления сельского хозяйства, иди в Сибирское отделение ВАСХНИЛ». Через несколько дней я оказался в кабинете академика Синягина. Он показал мне проект приказа о назначении меня заместителем директора по научной работе в СибНИИ кормов. Я поблагодарил за доверие, сказал, что мне ближе институт экономики, что моя стихия - производственные отношения, ценообразование, закон стоимости...

Ираклий Иванович спокойно, внимательно выслушал, а потом стал перечислять мои выступления и доклады на заседаниях бюро, пленумах обкома партии, научно-практических конференциях. Сказал, что всегда я говорил о кормопроизводстве. Потом добавил, что институт экономики никуда от меня не уйдет, что защищать докторскую буду там. Так я оказался в институте кормов.

В июле 1977 года Ираклий Иванович подписал приказ о возложении на меня исполнения обязанностей директора Сибирского НИИ кормов. А где-то через год с небольшим он ушел из жизни. И часто, особенно в 80-е, я вспоминал этого человека: «Жаль, что нет рядом академика Синягина».

Я выполнил его пожелание и представил в спецсовет диссертацию «Основные направления повышения экономической эффективности интенсификации кормопроизводства в Западной Сибири» на соискание ученой степени доктора экономических наук.

На смену Синягину пришел А.Н. Каштанов. Он работал председателем президиума Сибирского отделения более года. Стал академиком, а затем ушел работать в сельхозотдел ЦК КПСС. Ушел грамотный, корректный работник. Лично я сожалел: мне с ним работалось споро. Он активно интересовался делами института кормов, часто бывал у нас, помогал. Старался подсказать, что и как улучшить в плане исследовательской и внедренческой работы.

Ему на смену пришел академик Петр Лазаревич Гончаров, доктор наук, специалист по селекции многолетних трав. Мне, казалось, снова повезло с непосредственным руководителем: председатель президиума - кормовик. Между тем на практике все положительное в нашем институте вызывало у него раздражение или необоснованное замалчивание. А потом, как выяснилось, он перешел к шельмованию меня в разных инстанциях. Все это рано или поздно становилось известно.

Назначил меня исполняющим обязанности директора института академик Синягин, избран я был при академике Каштанове, а сдерживал утверждение в Министерстве сельского хозяйства академик Гончаров. Об этом говорил министр В.К. Месяц. Искренне поздравил меня президент ВАСХНИЛ академик П.П. Вавилов. Гончаров поздравить «забыл», и ночью я впервые узнал, что такое стенокардия.

Все-таки признали, хотя и с задержкой на два года, - казалось бы, и здоровье должно улучшаться. Ан нет, наступила депрессия, которая вылилась в этом же году в инфаркт миокарда. Пришлось на больничном пробыть около четырех месяцев. Гончаров ни разу не поинтересовался о моем здоровье, и вскоре на очередном заседании президиума я вновь услышал придирки председателя, в то время как был еще слаб. Один из моих коллег сказал тогда: «Он к тебе относится как патологический садист...». Об этом мне говорили многие.

В апреле 1980-го Гончаров предупредил, что я включен в план слушания на бюро обкома партии «за слабую работу». Так он меня предупреждал более восьми раз - я уже сбился со счету... И вот 17 июля 1982 года меня заслушивали на заседании бюро обкома. В заключительном слове первый секретарь А. Филатов сказал: «Мы отмечаем большую, широкую положительную внедренческую работу института». Гончаров тогда на бюро не пришел, «приболел».

За два года я Филатова не один раз спрашивал, когда же меня, наконец, будут слушать на бюро. Ответ был такой, что знают институт кормов по положительному опыту. Но ведь Гончарову и секретарю обкома по сельскому хозяйству В. Кошелеву нужен негатив. Задавали мне вопрос: «Что ты им сделал плохого?...»

После бюро я стал работать еще активнее. Полагал, что должен же Гончаров, наконец, одуматься после бюро. Не садист же он в самом деле?!

Проходит год, и он приглашает меня в свой кабинет, как всегда здоровается за руку, обязательно выходит из-за стола (провожает таким же манером). Обращается ко мне:

- Иван Яковлевич, что мне с тобой делать?

Я в ответ: «А что случилось?»

- Сразу два письма на тебя, что ты плохо справляешься с работой.

- Дайте мне почитать, - прошу Гончарова. Текст анонимки очень короткий, и читает он сам. Когда замолчал, я сказал: «Это же чепуха». Он посмотрел на меня, положил анонимку на стол и произнес: «Да, чепуха, конечно». Вытаскивает вторую анонимку, но уже не зачитывает, а пересказывает - наверное, боится, что я узнаю авторов...

В 1983 году я представил докторскую диссертацию в спецсовет при Сибирском НИИ экономики сельского хозяйства академику В. Боеву.

Время идет, а диссертация лежит в спецсовете. Спрашиваю, почему задерживается прохождение диссертации. Отвечают: «Анонимки». Издали по содержанию диссертации книгу. В мае 1984-го я принес книгу объемом 12 печатных листов и спросил: «Как с защитой?»

- Будешь защищаться, - сказал Василий Романович Боев.

Через некоторое время Гончаров приглашает меня в свой кабинет и вытаскивает из выдвижного ящика своего стола не очередную анонимку, а стандарт нитроглицерина и предлагает мне принять. Я сказал, что нитроглицерин уже несколько лет всегда у меня в кармане.

Он, пританцовывая с нитроглицерином, положил мне на стол чистый лист бумаги и говорит: «Пиши заявление об уходе с должности директора института по собственному желанию, замучали анонимки, в которых требуют, чтобы ты ушел из института». Я ответил, что анонимки мне знакомы, что все анонимные письма написаны одной рукой. Что факты искажаются, что «из мухи делают слона» и что все это Гончарову известно...

- Ну, одним почерком или не одним, нужно делать экспертизу, а мне, Гончарову, приходится за каждую анонимку отчитываться в сельхозотделе ЦК КПСС, в ВАСХНИЛе, в «Правде» и других местах. Пиши заявление, или в понедельник прилетит инструктор сельхозотдела ЦК Бобенко и будет снимать тебя с работы.

Я отказался...

В субботу с утра появился в обкоме. В приемной сказали, что первый секретарь готовится к отлету в Москву. Через несколько часов появился Александр Павлович Филатов. Я к нему, он меня выслушал и говорит в приемную: «Найдите академика Гончарова для разговора по телефону». А мне сказал: «Гончаров длительное время внушает, что ты после инфаркта стал плохо работать, сам постоянно просишь его освободить тебя от работы директором по состоянию здоровья... Филатов говорит Гончарову по телефону: «У меня сидит Овчаренко, он весь наш разговор будет слышать. Ты почему ему угрожаешь каким-то инструктором Бобенко из ЦК, почему врал, что он тебя просил освободить от должности директора, ты зачем приводил ко мне товарища Е. на должность директора института кормов? Почему задерживаешь защиту докторской? В понедельник зайду в сельхозотдел ЦК и разберусь...» Гончаров между вопросами пытался сказать, что в ЦК ходить не нужно, что он все вопросы немедленно снимет. Не хочется все писать - то каким он был, как выглядел перед первым секретарем и передо мной. Александр Павлович, положив трубку, извинился, что, видимо, недосмотрел... Передоверился... И отпустил с напутствием: «Старайся по-прежнему активно работать».

Продолжение в следующем номере

Резонанс
Новости
Три легионера хоккейной «Сибири» из Новосибирска в составе сборных своих стран отправятся на Олимпийские игры. Это нападающие Александр Бергстрем (Швеция), Рок Тичар (Словения) и Йонас Энлунд (Финляндия). В ближайшие дни форварды отправятся в расположение своих национальных дружин.
«Очагом гласности» или «гнездом разврата» был клуб «Под интегралом» – споры не утихают полвека. Первый в СССР конкурс красоты и концерты запретных бардов в Академгородке принесли клубу молодых ученых громкую, но недолгую славу в хрущевскую оттепель. А его закрытие на пике славы добавляет романтики ярчайшей легенде эпохи строительства научного центра.
Установка автозапуска по датчику температуры экономит бензин по сравнению с автозапуском по таймеру и, по отзывам специалистов, срабатывает даже в самый лютый новосибирский мороз. Однако этот вариант хорош только тогда, когда оптимально выбрана температура запуска двигателя, а машина исправна и подготовлена к зиме.    
«Чудо-тачку» из кусков льда построил «Гараж 54» совместно со скульптором из Новосибирска. Сооружение было задумано таким образом, чтобы на нем было можно передвигаться. Вес конструкции составил около пяти тонн.
О случае выявленного мошенничества рассказали в Национальном медицинском исследовательском центре имени академика Мешалкина из Новосибирска. Аферисты, называясь семьей Боженко из Иркутской области, в мрачных подробностях описывают борьбу за жизнь своей «доченьки» и выпрашивают деньги. «На счету каждая копейка», — утверждают они.
Аналитики туристического рынка прогнозируют: отельеры  поднимут цены. Не исключено, что отменят льготы, которые ввели в августе 2016 года после снятия запрета на чартерные рейсы. Впрочем, как показывают промежуточные итоги зимнего сезона, сибиряков не пугают ни цены, ни смена климата.