Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Виталий Целищев: «Философия - это восхитительный мир»

21.02.2002
Сегодня директору Института философии и права Сибирского отделения РАН Виталию Целищеву исполняется 60. Для философа - не возраст. Те, кто знает Виталия Валентиновича и по собственным оригинальным работам, и по его переводческой деятельности, благодаря которым в России смогли познакомиться с новейшими философскими теориями на Западе, ждут от Целищева новостей: что впереди? Что интересного?

В чем директор Института философии
и права согласен с председателем Мао?

Виталий Целищев

 Сегодня директору Института философии и права Сибирского отделения РАН Виталию Целищеву исполняется 60. Для философа - не возраст. Те, кто знает Виталия Валентиновича и по собственным оригинальным работам, и по его переводческой деятельности, благодаря которым в России смогли познакомиться с новейшими философскими теориями на Западе, ждут от Целищева новостей: что впереди? Что интересного? Сегодня юбиляр рассказывает о себе и о науке, ставшей для него делом жизни.

- Как вообще становятся философом?

- Наверное, я рано начал читать книги всякие... А началось все с математической логики. Эта интереснейшая научная дисциплина у нас тогда преследовалась точно так же, как кибернетика и генетика. В 59-м году я поступил в НЭТИ на «счетно-решающие устройства». Через три года попал в группу из тридцати студентов, которых отобрал академик Будкер. Мы практически жили в ИЯФе, лекции нам читали гранды, а в результате эта группа потом стала физтехом НЭТИ. Занимаясь математической логикой, я и обратил внимание на философию. Помогло и то, что неплохо знал английский язык - мог читать работы западных мыслителей в оригинале. Потом работал в Институте автоматики, а в аспирантуру в Киев меня пригласили уже по философской тематике.

- Но ведь в шестидесятые годы сложно было заниматься философией, тогда изучали социалистический образ жизни...

- На самом деле все зависит от творческих амбиций личности, от смелости. Я всегда интересовался аналитической философией и занимался ею, хоть и именовали ее буржуазной. У меня есть крепкая профессиональная репутация, уважение среди коллег на Западе. А дома в отчетах всегда делали замечание, что наш отдел недостаточно изучает актуальные проблемы диалектического и исторического материализма.

Честно сказать, я занимался наукой и ни о какой карьере не думал. А наш философский истеблишмент и сегодня очень консервативен. Не так давно я делал доклад в Академии наук по теории познания. И один из академиков мне заявил, что, мол, читал я вашего Рорти - ничего не понял, а вот Ленин говорил... Я в тот момент подумал, что машина времени забросила меня в пятидесятые.

А вообще хочу сказать, что в семидесятые годы у нас был очень мощный отдел. Я набрал молодых людей, и все они стали докторами наук до сорока лет, что в философии бывает достаточно редко. Потом, естественно, все оперились и пошли своим путем.

Но поработали мы хорошо.

- А партийное руководство?

- Большую роль играло то обстоятельство, что институт обладал определенной автономией. К тому же защищала нас и сама фигура Окладникова. Конечно, смотрели на нас с некоторым удивлением: дескать, занимаются люди чепухой вместо того, чтобы изучать, скажем, «ленинскую национальную политику».

Кстати, серьезная профессиональная философия никогда не являлась выгодной. Во всем мире, тем более в России. Очень немногие выбрали путь занятий серьезной философией.

- Вы прекрасно знаете английский. Что вы считаете вершиной своей деятельности как переводчика?

- Английский язык я люблю. Не первый год перевожу для себя знаменитый роман, пожалуй, самого элитарного писателя сегодняшнего мира Томаса Пинчона. Это нечто потрясающее - сложнейший роман писателя, равного которому в мире нет. Джойс проще.

Что касается перевода, то я писал недавно об этом в «Вопросах философии». Сопоставив список серьезных книг по аналитической философии на Западе и то, что есть у нас, пришел к грустному выводу: у нас нет практически ничего. Поэтому я и занялся переводческой деятельностью. Я перевел лучшие работы моего любимого философа Бертрана Рассела: «Историю западной философии», «Введение в математическую философию» и «Проблемы философии». Все это и по сей день - философская классика.

Очень горд тем, что перевел три книги, которые являются вершинами читательского интереса на Западе. «Теория справедливости» Джона Роллза - это абсолютная классика в области политической философии, «Философия и зеркало природы» Ричарда Рорти - классика в области чистого философствования, а работа «После добродетели» Макинтайра - ведущая книга в области этики и социального управления. Эти работы вызывают во всем мире огромный интерес. И очень обидно, что мы в России о них мало знаем. У нас по-прежнему ретроградный интерес к старым вещам. И в результате нет представления о том, что происходит в мировой философии. Если человек откроет журнал, издающийся на Западе, он просто не поймет, о чем идет речь даже в заголовке. Перед ним фактически текст на китайском языке... И это очень плохо.

Переводить философские работы с их сложнейшим языком, наверное, очень трудно. Труд этот тяжелый. Первые сто страниц идут на ура, вторые - с натугой, третьи - с ненавистью, а четвертые - в полном отчаянии. Потом шлифуешь текст три-четыре раза и начинаешь страстно ненавидеть всю затею. До сих пор не могу открыть книги, которые перевел, - психологический барьер...

- А потребность в таких книгах есть?

- Беда заключается в том, что те, к кому эти книги обращены, перестают читать. Культура потихоньку сдвигается в сторону другого восприятия - онлайнового... Вспоминаю, как в «оттепель» 57-63-го годов мы читали книги под грифом «Для научных библиотек», издававшиеся очень малым тиражом. Зачитывали до дыр, потому что это было настоящее окно в мир. Сегодня все окна открыты, но кто будет в них смотреть?

- А кто сегодня задает моду в мировой философии?

- Те же, кто и в экономике, - американцы. Аналитическая философия родилась в Австрии и Германии, потом случилась мировая война и бэби-бум в США: американская философия резко взросла на европейских дрожжах. Там отмечается гигантский всплеск интереса к философии.

- А мы?

- По поводу советской философии в одном из западных словарей я встретил такое суждение: если в советском справочнике говорят о западном философе, то описывают его идеи, а если о советском - пишут, где он работал...

- Но был еще и «Серебряный век».

- Суть в том, что русская философия всегда была религиозной. А вот на Западе университеты были независимыми, и утвердился принцип: все подвергай критике разума. Там философия перестала быть служанкой теологии, а у нас нет. «Серебряный век» дал плеяду блестящих умов. Это величайшее проявление русского интеллекта, что называется, во всей красе. Но, с другой стороны, большая часть проблематики оказалась ограничена узкими рамками религиозной философии.

К сожалению, большая часть наших мыслителей (а они были эмигрантами) оказалась «вне академии» - в стороне, как сейчас принято выражаться, от мирового тренда. Наука сегодня делается в университетах.

- Давайте поговорим про это самое «сегодня» у нас.

- Философия - это цветок, требующий тщательного ухода. Нужна терпеливая профессиональная работа. Возможно, главная наша ошибка в том, что ждут какого-то взрыва результатов, в то время как требуется кропотливый профессиональный труд. Нужно знакомиться с работами мирового уровня, вступать в дискуссии - другого пути нет.

Я рад, что в Институте философии и права сложился замечательный коллектив. Здесь работают хорошие профессионалы, очень мощная группа по истории философии, по логике. Мы разрабатываем многие темы, и, честно сказать, горжусь тем, что нам удалось сделать.

- Обычно философа просят назвать какие-то книги, которые современному человеку прочитать просто необходимо.

- Возьму в союзники Борхеса, который сказал, что на Луну он взял бы с собой «Историю западной философии» Рассела. На мой взгляд, это обязательное чтение для любого интеллигентного человека. Ведущий философ двадцатого века был лауреатом Нобелевской премии по литературе и обладал не только великим умом, но и прекрасным стилем. Очень рекомендую трудную для восприятия, но потрясающе интересную книгу Макинтайра: «После добродетели» - это прекрасное описание того, почему наш стандарт морали, который разрабатывался в эпоху просвещения, рухнул со всеми вытекающими последствиями для современного мира.

- Юбилей - это всегда событие. Есть что вспомнить...

- Вспомнить действительно есть что. Я посетил практически все крупнейшие философские центры, преподавал в США, Австрии, Германии, Японии. Имею представление о том, чем занимается мир. Мне удалось пообщаться с виднейшими философами мира. Ричард Рорти и Якко Хинтикка называют меня другом. Наверное, это и есть реализация мечты, ведь если ты хочешь понять, что происходит в какой-то сфере, нужно встретиться с главными действующими лицами. Я их видел.

Интересно, что начинал я с философии математики и к ней же сейчас вернулся. Кстати, о философии математики один американский философ сказал так: это подлинная философия без всякого сиропа по поводу применения философии! Изучал я и так называемый анархизм в философии, и философию мистическую, и дзэн-буддизм. Сейчас круг замкнулся. Как философ я считаю, что философия должна быть строгой, но как директор института полностью согласен с Мао Цзэдуном: пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ.

- Виталий Валентинович, но ведь многое знание умножает печали. Так?

- На самом деле философия - это восхитительная профессия. Когда я начинал, философия представлялась мне восхитительным миром - это ощущение не померкло и сегодня: я по-прежнему живу в восхитительном мире поиска истины, споров и интересных находок.

Резонанс
Новости
Скидка 50% на метро при пересадке с троллейбуса и наоборот – новый проект мэрии «Сетевая поездка» стартовал в Новосибирске с 16 июля. Пока поездка выгодна лишь для жителей Северо-Чемского жилмассива, работающих на правом берегу, и для тех, кто часто пересаживается с троллейбусов на трамваи.
Необычные предупреждающие таблицы с призывом не кормить птиц появились на улицах Новосибирска. Орнитологи отнеслись к новому веянию с опаской, надеясь, что речь на знаках идет только о голубях.
В Россию из Сирийской Арабской Республики вернулись два российских вертолета Ми-8АМТШ, которые известны как «Терминаторы». В течение нескольких месяцев новосибирские пилоты совершали вылеты, в том числе ночью, их задачей был мониторинг обстановки в районах зон деэскалации.
Новосибирский Академгородок должен превзойти мировые стандарты. В научном центре прошла встреча общественного совета проекта «Локомотивы роста» во вторник, 17 июля. На повестке дня - всестороннее развитие Академгородка как центра науки, в который стекались бы перспективные кадры. Сделать его таким - поручение главы государства.
Проводник из Карасукского района Новосибирской области был в командировке во время ЧМ-2018. В его вагоне ехали иностранные болельщики из разных стран, но больше всего мексиканцев. Болельщики заказывали борщ и скупали сувениры с символикой РЖД.
Первые места в рейтинге инвестиционной привлекательности районов Новосибирской области заняли Колыванский и Здвинский. Примечательно, какой прорыв совершили здвинчане. Согласно предыдущему рейтингу, Здвинский район занимал предпоследнее место.
x^