Мечта поэта Виталия Гриханова увидеть свои стихи, собранные в «хороший однотомник, который приятно будет держать в руках», не сбылась: первый и последний поэтический сборник сибиряка увидел свет только после его смерти, а умер он, не дожив до 40 лет. Издали стихи алтайские старообрядцы - Виталий был истинным ревнителем старой веры и мечтал, чтобы первая его книга стихов несла дух старообрядчества, «дух истинной веры». Так и получилось: большая часть сборника - это поэтический рассказ о русском расколе, о мятежном протопопе Аввакуме, боярыне Морозовой, нашли в ней отражение и многие сюжеты Библии. Мы же отобрали для сегодняшней подборки «светские» стихи талантливого поэта, в которых, тем не менее, присутствует религиозное начало.
 |
Следы огня и дым кругом,
Поля все голые,
С ветвей деревьев за окном
Свисают головы.
Пока судьбы метеорит
Проносит мимо,
Играет старый инвалид
На пианино.
Игра везде: в делах, словах,
В глазах и жестах,
Игра в добро руками зла
И в судьбах женских.
Играем в жизнь с самим собой,
С душою спящей.
Придет безносая с косой -
Сыграем в ящик
Село староверов
Село староверов, осколок России,
Надежно корнями здесь
в землю вросло.
В безводные дали,
в безлесные шири
Сюда непокорных судьбой занесло.
Судьбой, под конвоем
стрелецких отрядов,
Судьбой, за единую веру в Руси,
За то, что теперь многим
даром не надо...
Увы, веры этой уж не обрести.
За пазухой драной -
иконные лики,
Средь скарба убогого -
книги святых,
Тележные скрипы
и детские крики,
Да ругань надсмотрщиков злых.
«За веру, за Русь, -
что судьбы нам изломы,
В любой глухомани
родник обретем,
Пусть Никон с царем
сочиняют законы,
Всевышнего выше закон!»
Село староверов -
колхозные дали,
Гуляет земельная ширь...
...Вот здесь, на пригорке,
попа расстреляли,
Вон там был снесен монастырь.
И здесь пролетел ураган
окаянный,
И здесь комиссарил, безбожен
и груб.
Людей подзамел, а из трех
белых храмов
Один лишь оставил - под клуб.
И глушит село трескотня
мотоциклов,
(Летит небосвода пачкун!)
Живут староверы, обтерлись,
привыкли
К экранам, властям, табачку,
А храм, что в какую-то
«оттепель» ожил,
Оттаял в дыму волокит,
Никак до сих пор отогреться
не может:
Не звонит, а робко звенит.
Третий Рим
Москва, Третий Рим,
христианская слава.
(Четвертому Риму не быть!)
Сияли церквей золоченые главы,
Сникала безбожия прыть.
Цветок Богоданный, лесной
колокольчик,
(Уже не звенишь и во сне.)
Кому захотелось твой голос
прикончить,
Метелью пройдясь по весне?
Москва, Третий Рим,
христианская слава
(Четвертому Риму не быть!),
Но черные руки немыслимый
саван
Тебе стали загодя шить.
...Лежишь среди поля
с крылом перебитым,
Дождешься ли светлой зари?..
Пирует ворье, веселятся
бандиты,
Им синим огнем все гори.
Москва, Третий Рим...
Это неповторим,
(Гнилые мехи не наполнить
вином.)
Не быть во вселенной
четвертому Риму
И Третьему, знать, не дано.
Вождь
Он не свел еще с родиной счеты,
Будто вновь из Женевы грядет,
Чтоб рабочим раздать
пулеметы
И крестьян чтобы -
под пулемет.
Он гранитной могилою крепок,
И как крепость ему мавзолей.
Не оттуда ли нынче декреты
Вновь выходят о мире, земле?
Сладок сумрак гранитной
могилы
Для засаленного пиджачка...
Не воспрянет ли вновь эта сила
С огоньками в лукавых зрачках?
Его склеп и сегодня заполнен,
А на съездах картавый язык,
И не чирканье ль молнии
в Смольном,
И в Кремле - не раскаты ль
грозы?
И не льются ли снова молитвы,
Призывая Россию к пути,
Для которого альтернативы
Ой, уже никогда не найти?
Спи безвылазно, не воскресая.
(О, как страшен ты
вечно живой!)
До сих пор вся страна увядает
Под твоей пятизубой звездой.
Другу
А. Синельникову
Где наша Русь, печальная
судьбина?
Как будто сон, и вижу я во сне:
Ушла в туман отчизны
бригантина
И унесла надежду по весне.
И нам осталось ждать перед
отлетом
В страну, где зла и воздыханий
нет,
Осталось ждать средь этого
болота
Хотя б один, единственный
просвет.
Такая тьма! Мы снова перед
ямой,
Такая скорбь - стране
сколочен гроб,
Такая боль - Россию-великана
Опутал пьяный, уголовный сброд.
Но если честь и совесть не
в утрате
У нас, последних русских
могикан,
У христиан, у нас, сестер
и братьев,
Тогда опять воспрянет великан,
Восстанет Русь,
великая судьбина,
И, как сказал когда-то
Лев Толстой,
Начнет гвоздить врага
своей дубиной,
И это будет наш
последний бой!
