Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Андрей Турыгин: «Свои заработки мы не выскуливали»

25.09.2002
Биг-бенд Владимира Толкачева вернулся из гастрольной поездки по городам Германии и Франции еще месяц назад. Но несколько музыкантов в составе «Сибирского брасс-квинтета» остались в Европе, чтобы летом подзаработать старым как мир «бременским» способом. Попросту говоря, играли на улицах городов.

Этим летом в Европе солисты Новосибирской филармонии
выступили в роли уличных музыкантов

 Биг-бенд Владимира Толкачева вернулся из гастрольной поездки по городам Германии и Франции еще месяц назад. Но несколько музыкантов в составе «Сибирского брасс-квинтета» остались в Европе, чтобы летом подзаработать старым как мир «бременским» способом. Попросту говоря, играли на улицах городов. С солистом биг-бенда, саксофонистом Андреем Турыгиным корреспондент «ВН» встретился сразу после возвращения квинтета в родные филармонические пенаты.

- Андрей, уличных музыкантов в Европе не так уж и мало. Как вы выживали в такой конкурентной борьбе?

- Не то слово! Там и своих много, и наших уже немало. Этим очень многие зарабатывают. Причем для Европы музыкант, играющий на улице, это нормальное явление. Но уже по прошлому опыту я понял, что все уличные музыканты делятся на три категории. И это знание помогло нам конкурировать.

Первые играть не умеют, но очень хотят. Поэтому бренчат как могут и поют как получается. Например, в Германии нам попался такой любитель из эмигрантов. Ребенок пел «Пусть всегда будет солнце» в неверной, более высокой «писклявой» тональности. А папа на баяне ему подыгрывал. Но, видимо, папа знал только эту тональность, поэтому и ребенок был вынужден подпевать именно так. Таким мало подают. Разве что из жалости.

Вторые играть умеют, ведь чаще всего это профессиональные музыканты. Но репертуар у них ограничивается двумя-тремя композициями, которые они гоняют по кругу, благо народ на улице или в переходе постоянно движется и долго не слушает. Я такую работу называю «выскуливание», когда изо дня в день одни и те же песни, без души и расширения репертуара.

И третья категория - нормальное концертное исполнение.

- Вы к какой принадлежали?

- Конечно к третьей! Мы и играли не в шортах и гавайских рубашках, а в смокингах и галстуках-бабочках. Причем в любую погоду. Погода, кстати, была отличная! Все было за нас. Дождь если и шел, то или вечером, когда мы уже закончили выступать, или утром, когда еще не начинали.

- Много заработали?

- Как тебе сказать... Смотря с чем сравнивать. Но уж тут мы точно таких денег не заработали бы, играя на улицах. Но мы и работали много, не халтурили. С 10 утра и до 6 часов вечера. Плюс дорога, естественно.

- Наверняка вам подавали «железом», как вы с таким грузом обращались?

- Да, бумажные деньги попадались очень редко. Мы один раз взвесили накопившуюся за несколько дней выручку. Сумка, в которой находилось 400 евро, весила 15 килограммов.

- Как осуществлялся обратный обмен мелких денег на крупные?

После сбора железных денег предстоял их обмен на бумажные
 - Так, как у нас - в магазине или киоске, - это сделать было нельзя. А в банке суммы крупнее 50 евро можно было обменивать только клиентам этого банка. Приходилось обращаться к нашим эмигрантам, они всегда нам с удовольствием помогали.

Знаешь, пусть это покажется пафосным, но я лично больше удовольствия получал не от денег, а от самого процесса игры. Знаешь, какие там люди образованные! Весь наш репертуар узнавали. И атмосфера была, как на настоящем концерте, - так благоговейно они стояли и молча слушали до конца. Даже потом те, кто подходил и общался с нами, в музыке разбирались очень хорошо.

- Так это, наверное, профессиональные музыканты были?

- И музыканты попадались, но они задавали совсем другие вопросы, это сразу было понятно. А ведь и у простых людей культура очень высока. Хотя, конечно, по большей части у старшего поколения. Тех, кто родился до войны и во время ее. «Наших» тоже среди слушателей было немало. Один раз подошел «бывший русский» Володя, пригласил нас пиво попить. Мы отказались, тогда он повел нас знакомить со своей соседкой - баронессой Надеждой Григорьевной Рой, уехавшей из России еще в первую мировую. Очень приятная женщина, она нам такой кофе вкусный сварила. Вот его мы и пили.

- Неужели все было так хорошо?

- Было и несколько неприятных моментов. То подходил какой-нибудь «фашист» и начинал что-то выкрикивать, то бомжи высказывались на наш счет. Но публика, слушающая нас, никак на это не реагировала, и рано или поздно все эти крикуны уходили.

- Обидно было?

- Нет. Мы ж немецкого не понимаем.

- Во что деньги собирали, в кепку или футляр от саксофона?

- Нет, мы пошли другим путем. Для этих целей мы купили очень симпатичную вазу.

- Дорогую, наверное, и красивую?

- Нет, не дорогую, стоила она около 10 евро, но мы ее даже не купили, а выменяли у торговца на наш диск. Ваза была приятного синего цвета. Мы к ней приклеили табличку и «афишу» на немецком языке: «Солисты Новосибирской филармонии. Данке». И так и играли.

- Каков был репертуар?

- Играть мы старались что-то если и не повсеместно известное, то уж во всяком случае узнаваемое. Если Моцарт, то «Турецкий марш», если Гендель, то «Аллилуйя» и так далее. Под конец мы уже в такой раж входили, такое удовольствие от игры получали, что уже начали не только играть, но и петь.

- Что пели?

- «Хабанеру» Бизе, например.

- И слова знаете?

- Нет, конечно! Так и пели: «Лямур, лямур». На одном слове всю арию Кармен и держали. Народу нравилось.

- Как вы это понимали? По количеству собранных денег?

- Нет, там люди более открытые. Многие после концерта подходили, задавали вопросы, общались. В основном это наши эмигранты. Причем и пожилые, и совсем молодые, лет двадцати. Были, как я уже упоминал, и профессиональные музыканты: органисты, духовики, которые высказывали свои критические замечания. Например, я на сопрано-саксофоне играл партию первой трубы. У нас не все знают, как сопрано-саксофон выглядит, и постоянно путают его то с кларнетом, то еще с чем-нибудь. Впрочем, и там только процентов пять знали, что это такое. Но те, кто разбирался, говорили, что это здорово, что мы молодцы. Сравнивали нас с другими русскими музыкантами. Мы, по их словам, лучше.

- Что ты привез из-за границы, или все тут тратить будешь?

- Ну, сувениры, я, конечно, и не собирался везти. А по опыту прошлых лет уже знаю, что там лучше всего покупать фирменные вещи известных марок. В Новосибирске они дороже. Очень хороши там музыкальные магазины. Что ноты, что инструменты, что «запчасти» к ним - все можно найти в одном месте, и именно то, что тебе нужно.

- По каким городам вы ездили?

- Много городов было, ведь хотелось не только денег заработать, но и поездить, посмотреть. Гамбург, Бремен, Киль... Много городов было.

- Где интереснее всего работать?

- Наверное, не ошибусь, если назову Гамбург. В Париже мы на улицах не играли. Там это просто запрещено. В метро можно, но нам не хотелось в подземке играть. В Берлине музицирование на улице разрешено, но нужно подавать заявку в муниципалитет, получить специальное разрешение, в котором будут указаны улицы, где нам играть разрешено, заплатить за это разрешение... Поэтому ездили мы в основном по северу Германии.

- А культурная программа у вас была?

- Да, мы поездили и по французским Альпам, выступали в джаз-клубе «Меридиан-отеля» в Париже, посетили шоу «Поющие фонтаны». Но оно нам неинтересным показалось. Музыка только в стиле поп, типа «Mamber five», да и играют одно и то же.

- В «Мулен Руж» сходили, для «общего развития»?

- Нет, там билеты очень дорогие. И вообще, все, что расположено на Пляс де Пигаль - очень дорогие заведения.

- Говорят, Альпы сильно похожи на наш Алтай.

- Да, так оно и есть. Единственное отличие в том, что в любой точке гор можно найти карту под стеклом, на которой указано, где ты находишься, что вокруг и как вернуться, если ты заблудился. И еще, каким бы маленьким ни был курортный городок, цены там очень высоки и очень много модных дорогих магазинов.

- А как тебе показались европейские женщины?

- Ты знаешь, все эти сказки про то, какие они страшные по сравнению с нашими, - это все вранье. Там очень красивые женщины. И немки, и, особенно, француженки. Немки, конечно, почти без макияжа на улице, но даже и без «покраски» встречаются очень красивые лица. А фигуры у них какие!!

- Больше стройных попадается?

- Нет, дело не в этом. У них у всех такой бюст объемный!

- Так это силиконы, наверное.

- Не-е-е... Не может быть - выглядели они как настоящие.


Резонанс
Новости
Первый построенный в Новосибирской области кирпичный храм объявили памятником культурного наследия. В Легостаево Искитимского района по этому поводу устроили массовое ликование. После закрытия церкви в храме были склад зерна, мельница, хотели даже сделать кинотеатр или вовсе разобрать на кирпичи.
«Злые снеговики» прервали серию из шести поражений в матче с хабаровским «Амуром». В серии послематчевых бросков – счет 2:1 в пользу «Сибири». Радость болельщиков омрачила травма защитника команды Олега Пигановича, из-за которой он выбыл на три недели.
Формулировку «за совершением порочащего проступка» экс-начальник ГИБДД Новосибирской области попросил поменять на «в связи с выслугой лет, дающей право на пенсию». С такой просьбой уволенный Сергей Штельмах обратился в Новосибирский суд.
9 баллов: город стоит в пробках. Автомобилисты Новосибирска негодуют – пятничный вечер испорчен. Много аварий. Только на Большевистской улице произошло четыре ДТП. Красный проспект превратился в гигантскую пробку от площади Калинина до ул. Фабричной.
Потерял зуб воспитанник новосибирского хоккея Владимир Тарасенко в матче НХЛ «Сент-Луис» – «Чикаго». Несмотря на боль, бывший игрок «Сибири» воспринял инцидент с улыбкой. Он подобрал зуб и передал его доктору своей команды.
Наконец-то получили свои квартиры в доме №5/3 по улице Вертковская обманутые дольщики. Дом должны были сдать еще 15 лет назад. За прошедшие годы у многих родились и выросли дети, другие отчаялись получить вожделенные метры и купили квартиры в других домах. Но вот 16 ноября была перерезана красная ленточка на последнем подъезде дома.