«Малый тигр» Большого Китая
 |
Одно из открытий, которое общественному мнению в целом еще предстоит совершить, состоит в том, что помимо «главного Китая», представленного Китайской Народной Республикой, существует Большой Китай, в который входят Гонконг и Макао (ныне в составе КНР, но сохранившие свою социально-экономическую специфику); процветающий Сингапур; т.н. хуацяо, почти 30-миллионная китайская диаспора во многих странах, включая и нашу; и, наконец, Тайвань. Впрочем, последнее название достаточно популярно благодаря выдающимся экономическим успехам жителей острова и его принадлежности к «малым тиграм», как с легкой руки журналистов принято называть новые индустриальные страны Азии. Менее известны очень непростые политические реалии, определяющие существование этого государства. В ходе визита в Пекин российской делегации под руководством Владимира Путина, в состав которой, кстати, входили и представители Сибирского федерального округа, центральным событием стало подписание очень важного для КНР Договора о взаимном признании территориальной целостности, воспринятого некоторыми обозревателями как политический приговор Тайваню (хотя и с отложенным сроком исполнения). Думается, что для многих наших читателей не очень понятна сама необходимость такого документа, вызвавшего всплеск эмоций в регионе. Чтобы прояснить ситуацию, обратимся к истории.
Метаморфозы острова Формоза
|
| Контрасты Тайбэя |
Представление тайваньцев о своей особой исторической судьбе имеют глубокие корни. Дело в том, что Тайвань - название не политическое, а чисто географическое, которое буквально можно перевести с китайского как Платформа (или Площадка) над заливом. На протяжении многих веков остров находился вне сферы деятельности мировых цивилизаций и империй. Первыми интерес к этой земле проявили в XVI веке неугомонные португальские мореплаватели, прозорливо назвавшие ее Формоза (что значит: Прекрасная). Остров сравнительно поздно стал составной частью Китая. На Тайвань неоднократно покушались иностранные державы, что закончилось его передачей Японии в 1895 г. Суровый оккупационный режим, при всех его отрицательных сторонах, позволил навести на острове порядок и приступить к его хозяйственному освоению. Новые хозяева не только строили железные дороги и промышленные предприятия, но и активно проводили культурную ассимиляцию китайского населения. В итоге японский язык стал родным для многих тайваньцев, а во время Тихоокеанской войны немало молодых людей добровольно вступило в ряды императорской армии. В 1945 г. Тайвань на краткий период вернулся в состав объединенного Китая - для того, чтобы снова расстаться с ним в 1949 г. К этому времени руководимая генералиссимусом Чан Кайши партия гоминьдан (ГМД) окончательно проиграла в гражданской войне коммунистам и вынуждена была бежать с материка, укрывшись за широким проливом. С тех пор две части Китая развивались каждая своим путем; при этом пекинские власти называли Тайвань «мятежной провинцией», а тайбэйские лидеры (Тайбэй - столица острова) в ответ весь материковый Китай считали территорией, провозглашенной еще в 1912 г. Китайской Республикой (КР), над которой последняя лишь «временно не имеет возможности осуществлять юрисдикцию».
|
| Тихий уголок столицы |
Мятежная провинция
|
| Мемориальный комплекс Сунь Ятсена |
На основе и в русле такого развития сформировалось новое поколение, которое считает необходимым отказаться от прежних амбиций и исходить из приоритета своих собственных, островных дел, превратить Китайскую Республику в Тайваньскую. Гоминьдановское руководство всегда жестко (вплоть до физических расправ) боролось с такими настроениями, проявляя здесь поразительное единомыслие со своими политическими противниками-коммунистами. И тем не менее на выборах 2000 г. лидер сторонников независимости Чэнь Шуйбянь сумел одержать хотя и не сокрушительную, но вполне убедительную победу над кандидатом от ГМД.
Однако из Пекина сразу последовало серьезное предупреждение, сопровождавшееся военными маневрами: не увлекаться внешними атрибутами независимости (которыми легко обзавестись, но от которых так трудно потом бывает отказаться) и продолжить всесторонний экономический и политический диалог. Там готовы и дальше в обозримом будущем мириться с вольным поведением своей «23-й провинции», давать ей возможность зарабатывать капитал для «общего китайского дома», но без каких-либо попыток добиваться формального расторжения государственных уз. Попытки отдельных представителей мирового сообщества признать формальный суверенитет Тайваня жестко пресекаются руководством КНР - вплоть до разрыва дипломатических отношений. Поэтому пренебрегать столь авторитетным мнением рискуют лишь небольшие страны, не имеющие в регионе сколько-нибудь крупные интересы - типа Багамских островов, Гренады, Лесото и т. п.; всего менее 30 государств. Об этом не следует забывать действующим политикам и государственным чиновникам.
Тем более что и новый президент Чэнь, известный в стране как мастер компромиссов, похоже, не спешит с реализацией программных лозунгов правящей партии. Слишком уж тесно связано между собой благосостояние двух стран, слишком серьезные деньги введены в дело. На КНР (вместе с Гонконгом) приходится свыше 1/3 торгового оборота тайваньских компаний, их прямые инвестиции на материке достигают 30 млрд, причем с постоянной тенденцией к росту. Так что спешить никто не будет. Тем более что пример упомянутого Гонконга наглядно демонстрирует возможность разумного разрешения самых сложных проблем.
Вообще же складывается впечатление, что островитяне не возражали бы против объединения на основании гонконгской модели (принципа «одно государство - два строя»). Главное для них - не потерять благополучие, созданное тяжким трудом на протяжении полувека. Поэтому в глазах неискушенных в политике граждан основным условием для свершения воссоединения является дальнейший подъем экономики Китая, чтобы огромная страна не поглотила маленький остров.
«Площадка» для высоких технологий
|
| Современный Тайбэй |
В целом можно сказать, что тайваньское общество с достаточной степенью уверенности смотрит в будущее. Это проявляется прежде всего в том, что наибольшие капиталовложения делаются в перспективные наукоемкие отрасли, в образование и экологию. В 2000 г. в структуре тайваньского экспорта высокие технологии занимали 54% (4-е место в мире по производству компьютерной техники). Предложение президента Чэнь Шуйбяня в его инаугурационной речи превратить Тайвань в «зеленый силиконовый остров» (по аналогии со знаменитой Silicon Valley в Калифорнии, которая стала признанным оплотом высоких технологий) стало основой для принятого правительством в мае 2001 г. 10-летнего плана развития национальной экономики в новом столетии. Сегодня маленький остров (размером с Эстонию) дает около четверти мирового производства персональных компьютеров, половину ноутбуков, половину видеомониторов, 70% материнских плат, 90% сканеров! Нет нужды представлять продукцию компаний Acer, Tatung, Microtech, Tecom, а ряд крупных производителей работает под торговыми знаками зарубежных компаний. (Это, кстати, на тему расхожих рассуждений о «желтой» и «белой» сборке). Без преувеличения можно сказать, что каждый, кто пользуется компьютером, так или иначе приобщается к экономическим достижениям Тайваня. Ведущее место в экспорте, безусловно, занимает электронная промышленность и цифровой контент (производство программного обеспечения, компьютерных игр, цифровых аудио и видеопродуктов, сетевые услуги).
Перспективное партнерство
|
| Русский с тайванцем - братья на век? |
В последнее время Тайвань стремится снизить зависимость своей экономики от рынков США, чем, в числе прочего, объясняется расширение связей с КНР, а также со странами Европейского союза. Значительные возможности в этом отношении открываются в последние годы и для России. Но надежды на крупные тайваньские инвестиции в российскую экономику не оправдались. Прошедшие (в том числе и в Новосибирске) выставки товаров народного потребления показали малую перспективность наращивания обычной торговли, поскольку практически вся островная продукция имеет более дешевые аналоги в материковом Китае. И хотя отдельные позиции (спортивные товары, офисное оборудование, инструменты, игрушки, отделочные материалы, элитные чаи) временами «всплывают» на прилавках новосибирских магазинов, вряд ли они дадут существенные объемы. В то же время акцент тайваньского правительства на развитие высокотехнологичных отраслей, исследовательской составляющей, позволяет интенсифицировать научные контакты, ведь у нас есть чему поучиться. Не случайно, наверное, на выпущенных там картах специально обозначен Academgorodok. Тайвань готов, во-первых, морально и, во-вторых, финансово - оплачивать разработки и услуги российских специалистов. Нам доводилось встречаться с инженерами - экспертами по коммуникациям и компьютерным технологиям из сибирских научных центров, которые работали в одном из ведущих научно-технических парков в Синьчжу. Они говорили о прекрасном отношении к ним руководства компании и жаловались на большую занятость, вплоть до выходных дней. Впрочем, за это платится более чем приличная зарплата, и не хватало им разве что зимних лыжных прогулок, которые организовать на жарком Тайване невозможно.
Существуют немалые возможности для развития туризма - в меньшей степени «от нас к ним» (поскольку уровень цен на острове заметно выше, чем в хорошо освоенном россиянами Таиланде), в гораздо большей - в обратном направлении. Ежегодно сотни тысяч весьма состоятельных тайваньских путешественников посещают Европу, и многие из них были бы не прочь транзитом приобщиться к сибирской экзотике. Однако туризм, равно как и долгосрочные инвестиционные проекты, требуют большей информации друг о друге, причем не только официального характера. Без этого взаимное доверие просто невозможно. Пока же о России и, тем более о Сибири, островитяне наслышаны поразительно скромно, в основном о том, что у нас сложная политико-экономическая ситуация и высокий уровень преступности.
|
| Центральные ворота мемориала Чан Кайши в Тайбэе |
Юлия АЗАРЕНКО, Сергей КОМИССАРОВ,
преподаватели кафедры востоковедения НГУ
