Судьбы людские всегда тесно переплетены со временем. Сомерсет Моэм в одном из своих романов иронично заметил, что если писатель дожил до шестидесяти, он становится известным, до семидесяти - знаменитым, ну а если уж отмечает восьмидесятилетний юбилей, то в ранге великого. И все-таки, если говорить серьезно, то творческий человек, проработавший несколько десятилетий в разные времена, много повидавший, имеет возможность не только поразмышлять, но и сравнить.
Заслуженный артист России Николай Самойлов - один из них. Вся его творческая деятельность связана с оркестром русских народных инструментов ГТРК «Новосибирск», где он - концертмейстер группы балалаечников. И его авторитет как профессионального музыканта очень высок. А на днях исполняется 30 лет с тех пор, как он стал и художественным руководителем оркестра русских народных инструментов Дворца культуры железнодорожников. В феврале 1973 года он с подачи одного из своих учителей, Александра Иванова, создал этот оркестр.
- Николай Николаевич, как возникла идея организации подобного коллектива?
- Достраивался нынешний Дворец. И у Иванова, и у руководства ДКЖ на Шамшурина возникла идея создания мощного творческого коллектива. Начали с детской студии и стали собирать и учить детей с прицелом на создание полноценного творческого оркестра через несколько лет.
Так и получилось. Во Дворец мы въехали уже крепким коллективом. Прилично играли. И в 77-м после отчетного концерта нам было присвоено звание народного.
- Тяжеловато, поди, совмещать работу?
- Несколько раз собирался уходить. Но мне говорят: «А мы с кем останемся? После нынешних очень непростых дней приходишь хоть сюда вздохнуть по-человечески!»
Это, наверное, главное, что удерживает. Хотя зарплата у музыканта сами знаете какая. И в оркестре у Гусева, и здесь. Да я еще преподаю в консерватории.
- Насколько популярна сейчас сама идея существования подобных коллективов?
- Тут немало противоречий. С одной стороны, у людей есть безусловная тяга к музицированию подобного рода. В ноябре я был членом жюри Первого фестиваля исполнителей на народных инструментах в Барнауле. Только струнников приехало со всего Зауралья около 80 человек. И исполнительский уровень был очень приличный. Мэрия нас очень хорошо приняла. Но спонсоров не было. И участники конкурсов сами заплатили по 20 долларов, чтобы организационно и технически обеспечить фестиваль.
В стране сейчас, несмотря на трудности, все же существуют несколько десятков профессиональных коллективов. Но это благодаря в основном местным властям. Хорошо, например, помогают своим оркестрам в Кемеровской области Тулеев, в Алтайском крае - Сурков. Увы, со стороны государства, озабоченного другими проблемами, поддержки почти нет.
Хотя новые программы собирают полные залы.
- Вы изначально балалаечник. Когда начали играть?
- Я родился в Чите, мой отец был профессиональным балалаечником. Его обучила музыке прекрасный педагог, выпускница Ленинградской консерватории Александра Федоровна Крушеницкая. Он вместе с нею играл на радио. Она была в то время концертмейстером.
Я начинал в школьном оркестре. Мне как-то директор школы предложил: пусть отец возглавит наш оркестр. Отец отказался. Тогда директор заставил это сделать меня, девятиклассника. И вскоре на смотре художественной самодеятельности мы победили другие коллективы. С тех пор, это была середина пятидесятых, я и стал профессиональным музыкантом.
Александра Федоровна помогла мне разучить несколько пьес, и я поступил в Новосибирское музыкальное училище, а потом и в консерваторию.
Божья искра, способности нужны безусловно. Но труд музыканта - адский труд - изо дня в день по многу часов. Студент консерватории и сейчас без приработка никак не проживет. В частности, четверо моих студентов играют уже у Гусева. Представляете: каждодневно репетиции, новые программы, а ведь еще и учиться надо!
- Сейчас в моду вошли рояль, скрипка, альт... Вы никогда не ощущали некоторое падение интереса к балалайке, гуслям и другим народным инструментам?
- Это обывательский взгляд. Среди профессиональных музыкантов никогда не было деления по «цвету крови».
Ведь балалайка была «орудием труда» еще у скоморохов. А это были люди не только артистичные, но и насмешливые, недаром царь Алексей Михайлович, отец Петра 1, специальным указом запретил всякие дудки и балалайки.
Более чем на сто лет было приостановлено развитие народной музыки. Но ведь всем не запретишь!
Потом уже, в 19-м веке, великие Фомин и Андреев, образованнейшие люди своего времени, возродили оркестр народных инструментов в Питере. И он имел огромный успех.
Кстати, такой исторический факт: в 1918 году Андреев играл на морозе во фраке перед красноармейцами. Он просто не мог дирижировать в полушубке, таковы были его убеждения. Простудился, слег и умер. Это пример подлинного величия духа музыканта.
- А в советский период истории не возникало у властей пренебрежительного отношения к народным инструментам?
- Не возникало. Наоборот, власть поддерживала народную музыку всемерно. В то время практически во всех крупных музыкальных вузах активно работали кафедры народных инструментов, и народная музыка всегда звучала по радио, как, впрочем, и «живые» голоса выдающихся певцов, таких как Русланова, а не «фанера», состряпанная умелым компьютером.
- А что будет дальше?
- Страсть к музицированию в людях никто и никогда не уничтожит. Должно наступить когда-нибудь нормальное развитие общества. К тому же современный оркестр народных инструментов способен играть как негритянскую песню, джаз, так и инструментовки классической музыки, которые звучат в очень своеобразной окраске и вызывают огромный интерес.
- То есть вы оптимист?
- Не то слово. Иначе бы не играл и оркестром в ДКЖ не руководил, а нашел бы более хлебное местечко.
