Сколько неприкаянных ребятишек
мыкается по подъездам и подвалам?
Транзит из несчастного детства
|
| Фото Бориса БАРЫШНИКОВА |
Сашке пятнадцать. По приютским документам он значится как «не имеющий места жительства и места пребывания». То есть беспризорник. Еще три года назад у Сашки были мама и бабушка. Потом бабушка умерла, а мама пропала.
- Как пропала?
- Я ее искал, ждал. Не дождался. Соседи сказали, села в красные «Жигули» и уехала. Я сначала один жил. Потом меня тетка в Сузун забрала. Три года у них жил. Сначала ничего было. А потом дядька и сын их стали бить меня, ругаться: «Мать твоя квартиру продала, тебя нам подбросила». Как напьются, собакой травили. Я и не выдержал. Приехал к друзьям в Новосибирск в октябре еще. Они тоже на МЖК живут, в соседних домах. Еще думал, вдруг маму увижу. Только ее так больше никто не видел.
- А где жил?
- У одного друга несколько дней поживу, у другого. Или просто в подъезде ночую. Соседи иногда кормили. Одна соседка шапку и куртку дала. Иногда совсем нечего поесть было.
- А дядя с тетей тебя не искали?
- Сузунские-то? Зачем им? Наверное, думают, что я замерз или меня убили.
- Могло ведь и такое случиться?
- Да сколько раз. Сейчас ведь все подъезды закрывают. Было, что и выгоняли. Я тогда до утра по улице хожу. Однажды пальцы на ногах отморозил: очень холодно было. В подвале ни разу не ночевал. Я так решил: лучше на улице замерзну, но в подвал не пойду. Это конец. В подъезде тоже всякое было. Один раз налетели наколотые. Сначала смеялись, потом начали пинать, бить. Я подняться не мог. Дядя Валера, сосед, «скорую» вызвал. Я день у него пролежал. А потом другая соседка - ну та, что шапку давала, меня в Октябрьскую милицию отвела. Они в приют привезли.
Против приюта Сашка ничего не имеет. Здесь кормят, а самое главное - тепло. На детский дом, куда его скоро отправят, тоже согласен. Только, говорит, хорошо бы в такой, где профессию дают.
На улицу Юргинскую, где расположен приют, ребят чаще всего доставляют работники милиции. Но дети могут сюда обратиться и сами, по собственному заявлению. Полное название приюта - областное транзитное специализированное учреждение для несовершеннолетних «Радуга». «Транзитное» - потому что для детей, которых привозят сюда, «Радуга» - только первая остановка. За месяц, в исключительных случаях этот срок может растягиваться до трех, должна быть определена дальнейшая судьба ребенка. «Чужих» отправляют к местам проживания: почти половина прошедших через приют из других регионов и стран ближнего зарубежья. С новосибирскими разбираются подробней. Беглецов из детских домов, школ-интернатов, приютов (их, кстати, довольно много) отправляют назад. «Домашних» - к родителям. Если оказывается, что пребывание в «родительском доме» может отрицательно сказаться на здоровье и воспитании ребенка - случай, увы, довольно заурядный, родителей лишают родительских прав, а ребенка определяют в детский дом или, если повезет, в приемную семью или семейно-воспитательную группу. Ну а «Радуга» потому, наверное, что здесь кого только не встретишь. Как говорит директор приюта Петр Иванович Новиков: «У нас все - от лицеистов до олигофренов».
До Израиля Сергей не дошел
Сергей как раз из лицеистов. Он настоящий «этапник». Домой в Улан-Удэ его везут аж из Сочи, куда он добрался без копейки денег - «зайцем» на электричках и автостопом с дальнобойщиками.
- К морю захотелось?
- Не-а. Я в Израиль шел.
- ???
- А что? Там, думаю, в армию люди нужны. Я большой, меня бы взяли. В случае чего, в Израиле русская диаспора сильная, помогли бы.
- Так тебе и так скоро в армии служить.
- Ну вы сравнили! Я хотел жизнь в нормальной стране начать.
Сергея задержали пограничники, оказавшиеся первыми, кто заинтересовался одиноким подростком. За полгода своих скитаний про мать с отчимом он и не думал. Он и сейчас не жаждет возвращаться домой, где были постоянные скандалы и унижения.
После пары часов разговоров с обитателями «Радуги» кажется, что нормальной жизни вообще нет. Пятнадцатилетнего Вову в глубоком алкогольном опьянении привезли с вокзала - приехал к брату встретить Старый новый год. Двенадцатилетняя Ира с младшим братом и сестрой месяц после смерти матери мыкались одни. У испытавшей все и вся тринадцатилетней Нади тяжелое психическое расстройство. Побиралась вместе с отцом по электричкам. «Я буквы знаю, но читать не умею. Учиться нет возможности. И дома нет. Жила с отцом и его сожительницей Танькой. Есть еще два брата. Лешке восемнадцать, а Тольке пятнадцать, но они оба сидят».
В «Радугу» их привозят грязных, завшивленных. У многих кожные заболевания, гонореей и сифилисом здесь тоже никого не удивишь. Многим требуется медицинская помощь. В день, когда я была в «Радуге», здесь срочно готовили документы для больницы на четырнадцатилетнего Диму. Оказалось, у подростка отсутствует участок затылочной кости. После недолеченной черепно-мозговой травмы нужно было делать операцию. Но куда там, если всех доходов у Диминой матери только «детские», да и те уходят на спиртное. В приюте удивляются, как он до сих пор живой при своей-то бурной и неуютной жизни.
Быть ли «детской деревне»?
Похоже, в толстовское «Все несчастливые семьи несчастливы по-разному» время внесло поправки. У большинства семей, дети из которых попадают в приют, вся разница - мама-наркоман, папа - пьяница. Или мама пьет, отец в тюрьме или его сроду не видали. Вариации небольшие. 32 процента детей стоят на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, 42 процента - курят, 48 процентов - употребляют алкогольные напитки, 3 процента - наркотики, не считая, разумеется, такой малости, как клей. Его пробовали почти все. Более 80 процентов детей отстают в интеллектуальном развитии, что при условиях, в которых они находятся, уже закономерность. Многим требуется лечение у невропатолога и психиатра.
- Что можем, делаем, - говорит Новиков. - В Ельцовке у нас есть оздоровительно-реабилитационное отделение, где с детьми работают медики, психологи, социальные педагоги. Расставаясь с ребенком, обязательно отправляем информацию в инспекции по делам несовершеннолетних, органы образования, здравоохранения, социальной защиты. Успех может быть только во взаимодействии всех этих структур. Но этого пока нет. Некоторые дети попадают к нам по пять-шесть раз. Они так никому и не нужны. Должен быть центр, который бы координировал все службы, которые работают с безнадзорными. И мы могли бы стать им.
У Новикова есть идея - построить в той же Ельцовке детскую деревню. С медицинской реабилитационной базой, производственными мастерскими, небольшими домиками, где бы со взрослым жили несколько ребятишек. Он уверен, что деньги для этого можно найти: «В сто адресов пойдем - есть же в Новосибирске процветающие организации. Хоть несколько да откликнутся. Пять домов построим - уже сорок детей поместим. Будут ухаживать за посадками - какой деревенский дом без огорода, работать в мастерских. Будем учить их жить: они же не умеют элементарного. А дети, когда вернутся в семью, хоть понемножку, но начнут переделывать своих родителей».
К идее «переделывания» родителей многие отнесутся скептически. Эдуард Юрищев, думаю, тоже. В Центре временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей, который возглавляет Эдуард Викторович, малолетние правонарушители ожидают решения суда и дальнейшего определения своей участи. Публика здесь совершенно иная - от мелких воришек до промышлявших разбоем и даже убийц. Впрочем, случается, что постояльцы приюта перекочевывают под крышу для несовершеннолетних правонарушителей. Остаться «белым и пушистым», кочуя на улице, практически невозможно.
- Доля несовершеннолетних безнадзорных с криминальным опытом увеличивается, - говорит Эдуард Викторович. - Детская безнадзорность тоже растет. Но посмотрите по нашим цифрам. Раньше, когда ЦВИНП назывался «приемником-распределителем» и сюда помещали всех, кого доставляла милиция, через него проходило за год до 2000 детей. Сейчас - 700. Остальные, что? Все в приютах? Или уже в семейно-воспитательных группах, приемных семьях - их же единицы! Дети по-прежнему на улице. В своем указе по борьбе с детской безнадзорностью президент требовал мер «решительных и неотложных». То есть, как я понимаю, они должны быть эффективными и приниматься незамедлительно. В отношении каждого ребенка. После революции и гражданской войны с детской беспризорностью справились, после Отечественной войны одолели. Но тогда на это все общество подняли, а сейчас только ужасаемся цифрам - сколько у нас безнадзорных детей - 2 или 5 миллионов.
Неприкаянные
В Новосибирске есть своя история борьбы с беспризорностью. Тех самых далеких лет. Как вспоминал Николай Иванович Брюханов, отец которого возглавлял первый приемник-распределитель, в 1923 году за неделю помощи беспризорным было открыто две ночлежки и стационар для беспризорных детей. Собраны одежда и средства, которые обеспечили детские учреждения на несколько месяцев. Когда зимой случилась авария и около восьмидесяти ребятишек, живущих в норах, вырытых под горячей трубой, получили ожоги, комсомольцы пошли в церковь. Неизвестно, насколько «добровольно», но церковнослужители передали храм под больницу для пострадавших детей. Беспризорных было настолько много, что детские дома и приюты не могли вместить всех. Вагон с беспризорными решено было отправить в Томск, где якобы проблема не была столь острой. Через несколько дней вагон вернулся назад. Детей на вокзале встречал секретарь губкома с другими партийными руководителями. Тут же, на перроне, одного из ребятишек он взял себе в «сыновья», а потом обернулся к встречавшим: «Куда будем девать остальных?» Разобрали всех.
В борьбе с беспризорностью зима была самой «горячей» порой. Сегодня, похоже, наоборот. По статистике «Радуги», чем холодней на улице, тем меньше у них постояльцев. В октябре сюда было доставлено больше сотни безнадзорных ребятишек, в ноябре - 84, а в декабре и январе - меньше семидесяти. Может быть, конечно, «бегунков» в мороз не очень тянет на путешествия. Но скорей всего, считают в «Радуге», потому, что зимой безнадзорные ребятишки меньше доступны для милиции. Из подвалов, подъездов, канализационных люков их не скоро выудишь.
В инспекциях по делам несовершеннолетних с этим, в общем-то, соглашаются. На такую работу просто не хватает сил. При этом ИДН постоянно в поиске, но не беспризорников, а детей из вроде бы благополучных семей. Сегодня это уже тенденция - уходят из дома не только когда есть нечего, но и когда дом - полная чаша. И компьютер, и «видик» - все для любимого чада. Родители в ужасе - ребенка украли, ищите, может быть, не жив уже. А ненаглядное чадо неделями живет у приятеля, часто в полукриминальной среде, даже не думая позвонить родителям. В неблагополучных семьях по поводу пропажи ребенка в колокола никто не бьет. В лучшем случае инспектор обнаружит его исчезновение, если пойдет проверять стоящих на учете. Или подойдет черед очередного рейда.
Сузунский Сашка жил по подъездам три месяца. Его даже кормили, а обратились в милицию, когда парня чуть не убили. Сколько еще неприкаянных ребятишек мыкается рядом с нами? Зима на улице, господа.
Куда можно обратиться детям
в трудной жизненной ситуации:
Ул. Курчатова, 3/1. Тел. 74-05-17.
Муниципальный центр «Берегиня».
Ул. Макаренко, 48. Тел. 74-41-17.
Социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних.
Ул. Аэропорт, 12а. Тел. 90-97-73.
Областной центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей.
Ул. Зорге, 127а. Тел. 15-38-62.
Благотворительный приют «Дом святого Николая».
Ул. Саввы Кожевникова, 29. Тел. 42-50-40.
Отдел центра по профилактике безнадзорности детей и подростков.
Ул. Амурская, 40/2. Тел. 41-45-33.
Приют «Калинка».
Ул. Пихтовая, 2а. Тел. 37-98-41.
Отдел профилактики безнадзорности при муниципальном учреждении «Комплексный центр социального обслуживания населения».
Ул. Иванова, 11а. Тел. 39-94-01.
Областное транзитное специализированное учреждение
для несовершеннолетних «Радуга».
Ул. 1-я Юргинская, 37а. Тел. 77-18-36.
