По поводу рассказов, которые присылают наши читатели на конкурс, в редакции недавно зашел спор: почему среди авторов, как правило, люди уже пожилого возраста, многие на пенсии? Вот одна сторона спорщиков говорит: «Именно - пожившие, у них есть что вспомнить». Другая утверждает: «У них времени больше для написания нам писем». А есть и третья точка зрения.
Существует такая симпатичная категория людей, как оптимисты. Они предпочитают в любых жизненных ситуациях сохранять чувство юмора. Нытье на лавочке у подъезда не для них. Они умеют находить всегда моменты, которые могут поднять настроение. Даже если поскользнутся на неубранном дворником тротуаре или им отдавят ногу в переполненном троллейбусе. А это качество свойственно именно людям старшего возраста, которые смогли преодолеть и не такие, как нынче, проблемные времена.
Надеемся, что читатели их рассказов - из той же категории. А потому всегда с нетерпением ждем их писем и напоминаем: будьте уверены - ваши рассказы всегда найдут благодарного читателя!
Позабавились да погрелись...
|
| Рис. Н. ВОРОНЦОВА |
Было это на весенних каникулах в 1952 году. В нашей деревне Ольгино по соседству с нами жили Утины, а их сын Шурка, конечно, был моим закадычным другом. Ему было 14 лет, а я на год старше. И вот как-то забежал он ко мне и говорит, что его отец Иван Петрович хочет нас отправить в Венгерово - это километров сорок примерно, чтоб мы туда отвезли мясо. Там живут их родственники, они мясо потом на базаре продадут.
Мы были очень рады такому поручению: во-первых, хоть какое-то разнообразие, а во-вторых, это же поездка в район, как говорили раньше! Планировали, что приедем туда, ночь переночуем и утром обратно.
Выехали, как сейчас помню, в четверг, перед базарными днями - субботой и воскресеньем. Стоял март, погода была нехолодная. Конь Рыжка вез нас так: то побежит рысцой, то пойдет шагом. Как будто понимал, что путь неблизкий, а потому берег свои силы. Так проехали почти половину пути и что-то стали зябнуть.
Я говорю: «Давай, Шурка, баловаться - бегать, кувыркаться. Так и согреемся». Шурка согласился. Рыжку остановили, а сами принялись барахтаться в снегу. Повозились так минут тридцать. И до того увлеклись, что не заметили, как нашему Рыжке надоело ждать, пока его извозчики согреются, он развернулся в обратную сторону и быстрым шагом отправился домой. А потом и вовсе побежал.
Мы бросились за ним. Бежим за возом, кричим, командуем: «Трр!» - да куда там! Рыжка еще больше прибавил ходу. А мы оказались в поле одни.
Сначала смеялись, шутили, а потом смотрим: солнце-то уже вот-вот склоняться начнет. Что делать будем тогда? Идти-то от Ноченского свертка до Ольгино километров двадцать. Слышу: Шурка уже носом шмыгает. «Что теперь отец скажет? - плачет. - А вдруг кто-нибудь коня остановит и все, что на возу, заберет».
Тут и я перетрухнул. Тоже слезы выступили. Так и шли, уговаривая друг друга: «Не плачь, Шурка», «Не плачь, Мишка»... А тут еще вспомнили, что в конце марта у волков время «свадеб», и тогда уже вдвоем по-настоящему заплакали.
Вот уже и Бурсьянино прошли и видим, кто-то навстречу едет. Еще не доехав, из короба кто-то бодро спрашивает: «Не видели ли двух парней-блудней?» А это - Шуркин старший брат Михаил, которого отец за нами прислал.
Нам опять весело стало, шутить начали и, смеясь, выслушали короткую историю о том, как Рыжка пришел к их двору. Шуркин отец вышел и ничего понять не может: чего это ребята назад вернулись. А потом пригляделся: а ребят-то и нет. Все на возу цело, только пацанов на нем нет.
Ну, а когда Шуркин брат привез и нас, началась «воспитательная беседа».
Боря-Огонек
Есть у меня товарищ, зовут его Боря, и с ним произошла довольно занятная история, которую я хочу описать.
Началась она с того, что накануне новой трудовой недели его жена предложила Боре немного подкрасить волосы, так как небольшая седина его старит. Борис - бывший военный, ныне работающий пенсионер, которому немного за пятьдесят, и действительно начинающий седеть и лысеть брюнет. Он лежал на диване, дремал под работающий телевизор и ему совершенно не хотелось ничего предпринимать другого. Но на уговоры жены все же поддался, тем более что она нахваливала ему новую краску.
Жена быстро произвела все манипуляции над его головой. Борис немного подождал для закрепления, смыл, как и положено, краску и пошел глянуть на себя, помолодевшего, в зеркало.
Себя он не увидел. Точнее сказать, в зеркале отражался кто-то очень похожий на Бориса - глаза его, нос, уши и т.д., - но волосы были огненно рыжими! Короче говоря, произошла та же метаморфоза, что и с Кисой Воробьяниновым.
Его возмущению не было предела. Борис помянул всех: начал конкретно с краски и покраски волос, потом переключился на рекламы и тех, кто посоветовал жене ее приобрести, затем дошла очередь до завода-производителя и торговых работников. А жена тем временем проверяла свои загашники: не осталось ли где старой проверенной краски? Не оказалось ее ни у соседей, которых она обошла, ни у подруг, которым звонила.
Тогда она взяла инициативу в свои руки и сказала, чтобы, во-первых, Борис не расстраивался, а во-вторых, надел утром на голову кепку и шел на работу. А она до обеда пробежится по магазинам, найдет нужную краску, и, когда он придет обедать, она его перекрасит. Борис согласился, потому что другого варианта не было.
Утром он пришел на работу, зашел в кабинет, по телефону предупредил, что его на традиционной планерке не будет, т. к. якобы срочно нужно сделать отчет для бухгалтерии. За составлением отчета время летело быстро, приближался обед. Его никто не тревожил. И он уже думал отправляться домой, когда в кабинет вошел его начальник и сразу удивленно спросил, почему это Борис сидит в кабинете в кепке - вроде ведь тепло? Он машинально снял с головы Бориса кепку и от увиденного застыл с ней в руках и открыв рот. Потом бросил кепку на стол, ничего не сказал и вышел из кабинета. А Борис отправился домой.
Дома план жены был выполнен точно. После обеда Борис уже в кабинете думал доделывать отчет, но тут на пороге опять возник начальник, а вместе с ним еще несколько человек. Борис еще и куртку с кепкой снять не успел. «Ну что, Огонек, не раздеваешься? - поинтересовался начальник и сам стащил кепку с головы Бориса.
Предобеденная сцена повторилась. Начальник застыл с раскрытым ртом и кепкой в руках: его подчиненный вновь приобрел нормальный цвет волос! Потом он развернулся и опять же молча вышел. Но молчали и все остальные, потому что не могли взять в толк: то ли начальник шутил, что Борис неожиданно порыжел; то ли утром он в самом деле был рыжим?
А Борис как ни в чем ни бывало недоуменно пожал плечами - мол, у начальства свои причуды! - и с деловым видом уселся за стол заканчивать отчет.
