 |
28 февраля в Большом зале филармонии весь вечер не смолкал смех - в гостях у новосибирцев был известный сатирик Михаил Жванецкий с авторской программой «Радости нашей жизни».
Популярность и успех пришли к Михаилу Михайловичу еще в 60-е годы прошлого века. Сейчас Жванецкий - всенародно любимый артист и писатель. Он заведует Московским театром миниатюр, издал четырехтомное собрание сочинений, президентствует во Всемирном клубе одесситов и даже находит время иногда выезжать на гастроли.
В сибирской столице Жванецкий гость нередкий, однако на его концерте всегда полный зал. Зрителей особенно завораживает умение сатирика улавливать фантастичность действительности, острота и парадоксальность мироощущения, способность передавать в тексте многообразие современной разговорной речи. Есть и та часть публики, которая не любит Жванецкого, вернее, не понимает его. Но это, вероятно, не от большого ума, ведь Жванецкий никогда не был обычным юмористом, чтобы, как клоун, веселить людей, - он особенный.
Когда-то Аркадий Райкин сказал:» Жванецкий - сам себе театр. Когда он выходит на сцену со своим старым портфельчиком, битком набитым текстами, то не нуждается ни в ком, кроме слушателей, и никакая аудитория ему не страшна...».
Прошло немало лет, но Жванецкий продолжает выходить на подмостки со старым портфелем, порой вводя зрителей в сатирический шок.
Многие миниатюры Жванецкого получили широкую известность. Почерпнутые автором из повседневности, они в повседневность и вернулись. Репризы из его произведений уже давно стали частью городского фольклора. Поэтому нелепо переставлять слова и фразы Михаила Михайловича, приведем просто несколько его цитат.
О качестве юмора на телевидении:
- Я очень неловко переживаю пошлость, скудоумие на телевидении и в газетах, этот дикий, какой-то полублатной юмор. Я очень страдаю, когда слышу его повсюду. Получается, что аккомпаниатор выступает с сольными концертами. И кризис у нас не только финансовый, но и того самого аккомпаниатора. Но это, по-моему, заканчивается. В прежние-то времена мы не могли плохо шутить, потому что все наши строгие судьи были на месте, учителя - тоже. Сейчас учителя ушли из жизни, а многие судьи уехали из страны, и в юморе взошел какой-то стеб. А в конце концов, мне кажется, современная ситуация благотворно повлияет на восстановление профессионального художественного уровня, скажем так. А вот если телевидение вернется к скучным советским «Голубым огонькам» и будет сообщать, сколько завод выпустил гвоздей, сколько гаек наклепали и металла отлили, тогда я буду скучать уже по нынешним временам. По-моему, мы все сейчас ошибочно рвемся в прошлое, чтобы оттуда снова возвращаться сюда. Но, может быть, это окажется процессом очищающим, и мы наконец поймем главное - все эти метания вырабатывают привычку жить самостоятельно. Приобретается опыт. И если теперь будем выбирать, то шансов ошибиться будет меньше.
О фестивале «Золотой Остап».
- По-моему, он отжил свой век, по-моему, надо что-то делать. Устроили массу наград, наградили первый раз одну половину всех юмористов, второй раз другую половину всех юмористов. Третий раз наградили уже совсем «четвертый сорт», не наградили только совершенно жалких. Наградили всех! Тупик полный. В принципе, должен быть Король, смешным должен быть один. В этом году один, в другом может другой. Дай ты одному - пусть страна стоя ему аплодирует, а так: все с этими наградами.
Юмор - это когда страшно смешно,
а сатира - когда смешно, но страшно...
- Сатириком становишься автоматически. Что такое юморист? Это сытый сатирик. Он, может, и не должен быть сытым, но вдруг оказывается. Так в благополучные времена сатирик превращается в юмориста. И не жаль, потому что жизнь у него стала хорошая. Начинают тыкать пальцем: вот деградировал, вот отъелся. Самое страшное в нашей стране - жить хорошо, когда все вокруг живут плохо. Нормальный человек, у которого есть хоть задатки совести, так не может. Вы же видите: богатые пытаются жить пусть субботу-воскресенье, но где-то там, в Турции, - там потратить, там показать себя. Здесь шиковать и пировать нет смысла - не то производит впечатление. Все равно лечишься у наших, воду пьешь нашу и в больнице будешь лежать тоже нашей.
О власти и властности
- Я не умею руководить людьми, обижаюсь на тех, кем руковожу. Меня никем не надо делать, наверное, я достиг, чего хотел. Люди меня встречают так трогательно: «Позвольте вам руку пожать». Ну ничего большего в этой жизни не надо: я берегу свой небольшой пригорок, откуда и вещаю. Народ помнит мои произведения, и это такое наслаждение, что мне вовсе не нужно, например, сидеть в Горках-9 и выслушивать мнение врачей. Порой даже узнаваемость мешает: не могу появиться незамеченным в толпе, все смотрят, и я перестаю получать те изумрудики, жемчужинки впечатлений, которые всегда рассыпаны перед тобой, когда ходишь свободно. Нет, даже президентом не хочу. Останутся только даты правления - от года до года. А писатель все-таки оставляет период - от одного сборничка до другого.
Люди, близкие по духу
- Бизнесмены, может, мне и близки по духу, но они по условиям нашей жизни сейчас находятся в изоляции. Те - партийцы - находились в государственной изоляции. Эти - в самоизоляции. Бизнесмен никогда не будет откровенным. Пример - Березовский... О, если бы я мог написать роман, как Березовский разбогател! Это был бы великий роман. Новая «Война и мир»! Но у меня нет таких контактов. И, может быть, в материале что-то не так интересно, потому что там много брезгливого, того, к чему я стал бы относиться с ужасом. Я не стремлюсь раскапывать такое в людях. Вот почему я не могу сказать, что так уж близок интеллектуально к новым людям, к бизнесменам.
Михаил Жванецкий, как известно, оптимист. Он и сам признавался в этом неоднократно. Если мы сумели с его помощью посмеяться над чем-то, пусть даже над некоторыми жутковатыми приметами нашей жизни, то вроде становится легче и можно шагать дальше.
