Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Хранитель старины

12.02.2004 00:00:00

«Я ни в коем случае не коллекционер антиквариата, - говорит о себе Николай Сарычев, - собиратель старины, но не коллекционер».

Зачем в «хрущевке» венский стул Тонета

Фото Сергея ПЕРМИНА
 Этой фотографии пятьдесят лет. Мальчику на фотографии - год. Его зовут Коля Сарычев. Снимок сделан в Залесово Алтайского края. Обращает на себя внимание стул - плетеный, так называемый, венский стул известной знаменитой коллекции Тонета. В свое время венские стулья были очень популярны и считались неким показателем обеспеченности и изысканного вкуса их владельца.

Сейчас Николаю Сарычеву пятьдесят один год. Здоровый, крепкий, под два метра роста и богатырского телосложения - все-таки мастер спорта по дзюдо в тяжелом весе. Но уже седой. Состарился и стул (одну из планок спинки Николаю пришлось заменить - совсем износилась), но служит верой и правдой хозяину за его заботу и почитание.

В углу комнаты, у окна, дубовый платяной шкаф «Мюр и Мерилиз». Знающие люди подскажут: еще в 1875 году два шотландских коммерсанта Арчибальд Мерилиз и Эндрю Мюр основали в Санкт-Петербурге торговую компанию, названную их именами. В 1880-х годах из Петербурга компания переехала в Москву, где через пять лет открыла оптовый магазин на углу Кузнецкого моста и Петровки (в «доме Хомякова»). Потом открыла магазин на Театральной площади на месте сегодняшнего ЦУМа. Слава о нем шла по всей России, а одним из постоянных посетителей его был Антон Павлович Чехов...

Портрет Николая Сарычева в интерьере

 Шкаф «смотрит» на стену, увешанную часами. Среди них и настоящий «Бейкер» - настенные часы самого Густава Бейкера, изготовленные еще в конце XIX века, и напольные - дубовые, со свинцовыми, покрытыми жестью гирями весом никак не меньше пяти килограммов. «Бейкер» отбивает каждые пятнадцать минут, напольные - полчаса, и бой последних слышен и на улице, и за закрытыми окнами дома напротив. Поэтому Николай остановил маятники всех часов.

Под настенными часами - трюмо, над которым, чтобы привести в божеский вид, Николай трудился несколько недель. «Какого года, какого века - не знаю, но вещь старая, уважения требует», - пояснил он.

Большая металлическая хромированная кровать дореволюционных времен заняла место у противоположной от балкона стены - как тут и была. Правда, тоже пришлось кое-что в ней поменять и укрепить сетку снизу двумя металлическими рамами. Вот, пожалуй, и вся мебель в единственной комнате сарычевской «хрущевки». Хотя нет. Есть еще нормальный современный диван, на котором спит Дарья - четырехлетняя дочь Николая.

- Конечно, я могу купить и модерновый диван-кровать, и шифоньер, и набор мебели, - говорит Николай. - Только жить в квартире со всем этим уже не смогу. А вот эти шкаф, трюмо, кровать и прочее... Мне среди них думается лучше, жить с ними спокойнее. Это мой образ жизни.

Старинные часы - свидетели и судьбы

«Я ни в коем случае не коллекционер антиквариата, - говорит о себе Николай Сарычев, - собиратель старины, но не коллекционер». Фото Сергея ПЕРМИНА

 - Каждая из вещей, которая есть в моей квартире, имеет свою историю, - продолжает Сарычев. - Не только мебель, но и иконы, картины, самовары, саксофоны. Даже ключи и подковы - тоже со своей судьбой. Только «биография» одних мне известна, а об истории других могу лишь догадываться, что-то предполагать.

Венский стул остался в семье Сарычевых, видимо, от родителей матери, которые в начале века перебрались «за хорошей жизнью» в Сибирь из Тамбова во время столыпинских реформ. Дед по отцовской ветви привез свою семью позже, спасаясь от голода двадцатых годов, и вряд ли они везли изящный плетеный стул из Вятской губернии... Откуда шкаф от «Мюр и Мерилиз» взялся в Новосибирске, неизвестно, но известно, что он был собственностью некоего известного врача с трагической, к сожалению, судьбой: дошло до Сарычева, что тот лишился ума в годы наиболее агрессивного большевизма... На столе телефонный аппарат 36-37-х годов: кто знает, сколько раз и на кого он «стучал» в те годы...

- Мы об этом можем только рассуждать, нельзя доподлинно узнать, как жили эти вещи до того, как пришли ко мне, - сожалеет Николай. - Но ведь рассуждаем же и одновременно думаем о прошлом России, ее народа, своих предков. Вот в моей коллекции патефонов, например, есть окопный, участвовавший в войне 1914 года, и есть английский элитный дипломатический. И слава Богу, что есть и патефоны с граммофонами, и самовары с телефонами, и подковы с ключами! Есть они - значит, можно дотронуться рукой до прошлого. Я убежден, что они обладают позитивной энергетикой. Сильной, но при этом спокойной и ориентированной на творчество.

На фирменном знаке дома «Мюр и Мерилиз» - телефонный номер (всего четыре цифры). Фото Сергея ПЕРМИНА
 Атмосфера, обстановка квартиры Сарычева подтверждают эти его слова. На стенах - картины его и его друзей, у друзей же - его Рерих в подлиннике, на кухне - фарфоровые тарелки, расписанные Николаем. Икона «Пантелеймон-врачеватель» реставрирована тоже им. И не она одна. К столетию новосибирского храма в честь Покрова Божией Матери он принес в церковь икону, у которой - к слову о судьбе икон, картин, вещей - своя история.

- Как-то приятель-предприниматель попросил меня помочь ему в заготовке мяса на Алтае. Приехали в одно селение - слышу: рубят в избе. Зашел посмотреть - мать родная! - коровий задок разваливают на огромной иконе! Я топор отобрал у рубщика: «Что ты делаешь?! Я же ваших бурханов не оскверняю и не могу смотреть как православный человек, чтобы так относились к нашим святыням!». А они, пьяные, сгрудились: гур-гур-гур - между собой. «Мы тебя сейчас из карабинов положим!» - говорят. Карабин - не карабин, а врукопашную схватились. Силы-то, конечно, не равные: их хоть и много, но я ж все-таки дзюдо занимался. И как-то выпал у меня бумажник, а из него - документы, деньги и фотография, на которой я с Сашей Карелиным. Они увидели и сразу - кто это? Я отвечаю: я и Карелин. «Так ты - «греко-рим»»? А у алтайцев, надо сказать, большое уважение к Карелину: он много помогает алтайским спортсменам, ребятишкам - об этом там знают, наверное, все. И про инцидент тут же забыли. Они уже и выпивку достали, но я пить не стал: говорю, на работе, мол, вы лучше скажите, что с иконой делать будем? «Да забирай!» - говорят. Вот я ее отреставрировал и принес в церковь. Но прежде чем уйти в храм, она была у моего друга. Звонит он как-то на Рождество: «Приди», - говорит. Пришел к нему, а икона в том месте, где на шее нетронутый живописный слой, - мироточит! Миро - это такая маслянистая испарина, если можно так назвать ее. Я это расцениваю, как благодарность иконы, что я ее сохранил, возродил из того состояния, в котором она была, и нашел для нее достойное место - в храме.

Всему начало - икона

 Сейчас Николай тоже занят реставрированием. Икона «Праздники Христа» лежит у него на кухонном столе. Приобрел он икону для своего приятеля-сплавщика (реставратор, художник, мастер спорта по дзюдо, собиратель старины - определение «коллекционер» и тем более «коллекционер антиквариата» по отношению к себе Николай отвергает напрочь и называет себя «собиратель старины» - и еще сплавщик!). Это отдельная история.

Приятель попал под наркотическую зависимость. И попросил своих друзей отвезти его куда-нибудь в глубь Горного Алтая, где бы была невозможна никакая провокация, где бы не было возможности добыть зелья. Так и поступили.

- Он просто зажал себя в тиски, - рассказывает помрачневший Николай: воспоминания не из самых приятных. - Физиологическую потребность преодолел, а вот психологическая, как говорят врачи-наркологи, остается практически навсегда. И чтобы укрепиться окончательно, он обратился к Вере, к Богу. Начал читать Библию, молиться. А когда почувствовал, что самое страшное позади, но в благодарность этим местам, людям, которые его окружали, к Господу, - решил построить храм. Обратился за благословением к Владыке Тихону. Владыка благословил, и он начал строить. А мы, его друзья, ему помогаем кто чем может. Я вот реставрировать умею - вот и купил эту израненную икону, отреставрирую ее и отвезу на Алтай.

С иконы, собственно говоря, все для Николая и началось. Больше тридцати лет тому назад - в эпоху самого развитого застоя - досталась от бабушки старая икона с ликами святых, поминаемых в январе. В то время все были атеисты (кроме людей старого «покроя») или верующими втайне. Николай - не исключение. Но, по его словам, тогда на него, семнадцатилетнего парня, огромное впечатление произвело то, с какой любовью, старательностью были нанесены на плаху лики святых. И берег он ту икону попервости не из веры в Господа, а как редкое живописное произведение.

Как ни странно, но в ту пору иконы собирать было не настолько трудно, как казалось бы, имея в виду все развивающийся застой, заботу компартии о духовной «чистоте» людей и изощренные формы «санобработки» людей «гэбистами». Обыватель, у которого от бабушки-дедушки еще оставались иконы, церковные книги, кресты, едва ли не с радостью расставался с ними - долой лишний повод властям усомниться в его инакомыслии! И когда после армии он поступил на рабфак, собралась уже немалая коллекция. А расстаться с ней пришлось в одночасье.

- Комендант общежития знала, конечно, что я занимаюсь дзюдо, и поэтому звала меня на помощь всякий раз, чтобы погасить очередной конфликт, - вспоминает он. - Раз сходил, второй, третий... пятый... Но я же не цербер какой-нибудь, чтобы каждый раз растаскивать драчунов! Комендант знала и об иконах. И на следующий день после моего отказа пожаловала милиция. «Ага! Иконы...», - и поскидал милиционер, а, может, просто вохровец даже какой-то, иконы в мешок и унес. Я по наивности своей отправился к начальнику РОВД: мол, я же не пропагандирую Веру в Бога, я же просто собираю иконы. А он: «Что?! Скажи спасибо, что на свободе ходишь да еще пока учишься!»

Но тому случаю Сарычев тоже признателен. Он многое объяснил.

Выстрел в спину Будды

 

Реставрировать икону для храма, который строит его приятель, - это ближайшие планы Сарычева. В дальнейших - продолжить исследование своей родословной (об этом чуть ниже) и написать две книги.

- Я над ними уже давно работаю, - признается Николай. - Это будут книги по истории антиквариата Новосибирска и альпинизма в России. Но не хроники -- где, что, когда произошло, а короткие рассказы в ироничной или даже шутливой форме о людях, которые занимаются коллекционированием старины и идут в горы. Меня «заразил» этим наш новосибирский художник Сергей Мосиенко. Подарил мне свою книгу «Поэма о вечном», в которой собраны байки о его знакомых, тоже известных в городе людях. Я получил огромное удовольствие, когда ее читал, и подумал: а ведь среди моих знакомых тоже немало интересных людей, с которыми происходили любопытные или даже самые невероятные истории.

Один из близких приятелей Николая коллекционирует кастли - чугунные изделия. Все, что из чугуна, вызывает у него большой интерес. Но однажды случилась с ним неприятность: как-то вечером постучали в квартиру, он открыл, его оглоушили гантелей. Пока был в бессознании, забрали все самое ценное, что нашли в квартире, - деньги, электронику, вещи - и скрылись, естественно. А он пришел в себя, позвонил друзьям, и будучи человеком со здоровым чувством юмора, сообщил.

- Представляете, меня - коллекционера кастли - трахнули по голове... кастли! Судьба...

Гантеля-то ведь тоже кастли...

А вторая история, которая обязательно войдет в книгу, имеет особый смысл.

- Однажды ко мне пришла женщина и принесла статуэтку Будды. Я ее повертел и увидел, что статуэтка со спины прострелена пулей. То есть коллекционной ценности не представляет. А женщина пояснила: «Я понимаю, но хочу рассказать вам историю ее». Ее отец участвовал в русско-японской войне в Маньчжурии. Уже ближе к концу военной кампании ожидал, конечно, скорейшего возвращения домой. И где-то подобрал эту статуэтку, чтобы привезти в качестве сувенира. Бросил ее в вещмешок, вещмешок - на спину. Так и шел. Но война-то еще продолжалась. И какой-то японский камикадзе выстрелил ему однажды в спину. И попал в вещмешок. В Будду. В спину Будды. В спину божеству, которому поклоняется... Как прикажете расценивать такое совпадение? Я - только так: рука Господа (не важно - нашего или их!) направила пулю, посланную в спину солдата, в фигурку божества.

«К потомкам великого мореплавателя
причислять себя не рискую...»

 Невозможно представить, чтобы человек, столь трепетно относящийся к старине, не пробовал исследовать собственную родословную. Конечно, пытался. Но пока Николаю известно не много, хотя интересного о своих родственниках, предках узнал достаточно.

- До прапрапрадеда дошел, дальше пока неизвестность: времени требует много, а его у меня пока не находится, - сожалеет он. - Не скрою, в первую очередь меня интересовало - нет ли родственных связей с известным мореплавателем и исследователем северных морей Сарычевым? Знаете ведь - Северный морской путь, острова Сарычева... Наверное, каждый человек хотел бы, чтобы кто-нибудь из его давних-давних предков был знаменит... Прямых доказательств своего родства с тем Сарычевым я пока не обнаружил. Но достаточно знаменитые люди среди моих предков были.

Дед отца Николая с фамилией Душанов работал в Москве ломовым извозчиком, но был известным силачом - о нем ходили по Москве байки и легенды. Одна из них утверждает, что однажды у телеги, в которую были запряжены тяжеловозы, сломалось заднее колесо. А телега была гружена каким-то металлом. И говорят, мол, что Душанов подпер ее плечом, как домкратом, с того краю, где авария случилась, и держал так, пока колесо не поменяют. Народная молва уверяет, что лопнула у него от напряжения печень - Сарычев, правда, сомневается: если бы печень - это неминуемая смерть, скорее всего, речь о селезенке. Отвезли прадеда Николая в больницу, где операцию ему взялся делать сам Пирогов. Позже эта ветвь эмигрировала во Францию.

- У дедов моих трагическая судьба была, - продолжает Николай. - Оба пострадали от коммунистической идеи. Одного - он был ярый коммунист - белые зверски убили. А другой был из семьи середняков, самый бедный из братьев и самый молодой - еще не успел жениться. Это его и спасло - не раскулачили, но спасло ненадолго. В 41-м оказался в сибирских дивизиях под Москвой. Пехоту - «пушечное мясо» - бросили под фашистские танки. Рассказывают, что кто-то из его однополчан писал: поднялся из окопа, чтобы бросить гранату, и тут его «прошила» пулеметная очередь. Он в окоп и упал, а в руках граната...

Эти истории он рассказывал своим старшим сыновьям. Придет время - расскажет и Даше. Ее фотографиями, кстати, увешана одна из стен в квартире Сарычева. На снимках в жанре портрета - улыбающаяся девчушка, на голове которой шляпка с цветком. Шляпка - из джинсовки, а фасон - конца 50-60-х годов прошлого столетия. К этому можно относиться как угодно, но, думается, шляпка «а-ля бабушка» не случайна. Бережное, почтительное внимание к прошлому начинается по-разному. У кого-то с бабушкиной шляпки, у кого-то - со старой фотографии, у кого-то - с иконы... Главное, чтобы он был, интерес к прошлому. В конечном итоге, прошлое - это единственное, что есть стабильного в нашей жизни. Впереди - неизвестность или, в лучшем случае - надежда. А за спиной - опыт, ошибки, покой: фундамент, на который мы опираемся, чтобы сделать шаг в будущее, к надежде. Если, конечно, хотим будущего.


Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
У семьи из рабочего поселка Линево Искитимского района необычное увлечение: мама с сыном создают макеты домов, маяков, паровозов и самолетов.
Проспект Дзержинского у большинства жителей Новосибирска ассоциируется с авиапромом: это улица, над которой грохочут истребители, где изначально жили авиаконструкторы и заводчане,  и где, как ни здесь, мог возникнуть сквер Авиаторов. Однако, если пройти все шесть километров этого, как ни странно, старинного проспекта, окажется, что он весьма разнообразен. Рассказом о проспекте Дзержинского VN.ru начинает серию прогулок по новосибирским улицам.
Во все тяжкие пускаются жители Новосибирска, пытаясь заработать во время пандемии. Самые раскрепощенные освоили сервис по продаже пикантных фотографий в соцсети для взрослых OnlyFans. Популярность этого ресурса в Сибири невысока, но желающих сорвать куш предостаточно. Насколько в эру интернета велик спрос на такой контент? Мы задали этот вопрос вебкам-моделям.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год