Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Стойло Пегаса

13.10.2000
Стихи поэта, которого мы сегодня представляем, поэта Анатолия Соколова, которого давно знает весь литературный мир нашего города, менее всего нуждаются в чьих-либо комментариях. Поэтому, скромно представив его, я умолкаю и отступаю, так сказать, под сень его поэтического таланта.

 Дорогие читатели! Стихи поэта, которого мы сегодня представляем, поэта Анатолия Соколова, которого давно знает весь литературный мир нашего города, менее всего нуждаются в чьих-либо комментариях. Поэтому, скромно представив его, я умолкаю и отступаю, так сказать, под сень его поэтического таланта. Итак, ваши аплодисменты! В «Стойле Пегаса» - Анатолий Соколов!

С уважением, Аркадий БОБИН, администратор

Анатолий СОКОЛОВ
* * *
Лишь станут тополи буреть,
визжит пила и свищет сабля,
Бряцает глухо листьев медь в составе
струнного ансамбля,
Зачем коричневый кафтан сдирает
бедная горбунья?
Готов с досады лечь под танк чертополох
в ночь полнолунья,
Кумач, спрессованный в печи, трещат
смолистые поленья,
Заинтригованы в ночи гипнозом пышного горенья.
С небес обрушился потоп.
На ветке яблоко, как орден.
Из листьев рваное пальто, и выцветший
в осторг на морде,
И город, где народ страдал, мерцает
брошенной монетой...
Его за фук возьмет вандал с ордой
приспешников отпетой,
Штурмуют банки босяки, поживы
жирной чуя запах.
Пройдут над городом полки дождей
в широкополых шляпах.
О траекториях комет, о шуме моря городского
Легко задумался поэт, в дремоту вязкую закован.
Он сын бессонницы сухой, облокотясь
на подоконник,
Сражен бессовестной строкой и сам не знает,
что покойник.
Во всем бинокль виноват, пейзаж
придвинувший вплотную.
Он учит нас беречь солдат и мать встречать,
как неродную.
19 сентября 2000 г.

* * *

Пока долгоиграющая вьюга
Рассыпчатую музыку прядет,
Приснится мне прекрасный ужас юга
И в небе солнце сладкое, как мед.
И колдовские голоса в эфире,
И вкус вина с ореховой халвой...
Проснулся я в нетопленой квартире,
Растерянный, голодный, чуть живой.
«Почто - спрошу эпоху ветровую -
Не граблю, не ловчу и не ворую,
Последний среди русских недотеп,
Не славлю идол рыночный взахлеб?»
Жужжа, слетают ангелы и мухи,
С шипеньем выползают орды змей
На роскошь ослепительной разрухи
Многострадальной Родины моей.
Пусть «сникерсы» питательнее жмыха,
Пускай бананы - «хлеб» для бедняков...
Россия вдруг очнулась, как бомжиха,
С похмельной дрожью в пятнах синяков.
День, прошумевший судорогой пьяной,
Установил на крови власть ножа,
Ночь бродит, как фотограф с обезьяной,
Блицуя и от холода дрожа.
Нахохлились дома, зажмурив очи,
Про липовый протез скрипит кровать...
Какие сны цветут на клумбе ночи!
Как страшно их в упор не узнавать!

* * *

Опрометчиво створки дверей не закрыв
на щеколду,
Я уехал в деревню с мечтой заблудиться в бору:
Превратилась душа в добела раскаленную колбу,
Если дома останусь - взорвусь, отравлюсь и умру...
Мокнет ночью чугунный фонарь
у дежурной аптеки,
Где поэт составляет пейзажа
абстрактный портрет,
Здесь по улице Ленина бродит Ромео Монтекки,
И Джульетта навстречу летит,
чтоб стрельнуть сигарет.
Сколько девушек чудных старательно
учится в вузе,
Но гарцует в свободное время, влюбляясь на спор...
Ты живешь на углу, где автобус
с Советской на Фрунзе
Не рискнет повернуть, если забарахлит светофор.
Ну а если рискнет повернуться
на красный однажды,
И чужое чудовище с яростью врежется в лоб...
От любви умирать романтичней, модней,
чем от жажды,
Но страшнее всего - с головой погрузившись
в сугроб.

* * *

Ночь в феврале на центральную площадь вползла,
Там забинтованный снегом забор из скульптур,
Кто объявил, что они воплощение зла?
Кто наследил на снегу? То ли бык, то ли тур.
Кашляет двигатель в белом маршрутном такси,
Горе мое обмотал кашемировый шарф...
Знаешь, живется кому хорошо на Руси?
Надо с ним выпить шампанского на брудершафт.
Города пышный пирог режет Красный проспект,
Водку закусывать жутко в чаду голубом,
Если еще не попал под влияние сект,
Станешь газетным чтецом или телерабом.
Если тебе повезет, будешь фотомодель,
Если же нет - то в коммерческий сядешь киоск,
В мире уже не осталось свободных земель,
Круглые сутки привыкнешь сосать карамель,
Скука и пошлость сожрут потихонечку мозг.
Утром звезда над Спартаковским вянет мостом,
А под мостом стережет металлический змей,
Смотришь в окно на пустырь,
а потом щи с котом,
Мысли о смерти, но лучше б не думать о ней.
Ехать бы в поезде «Новосибирск-Кулунда»
В общем вагоне пятнадцатилетним бомжом...
Жизнь, как посмотришь внимательно, -
сплошь ерунда,
Раньше пил водку, сейчас уже только «Боржом».
И телевышка ужасно походит на шприц
С правого берега, если на запад глядишь,
Нет самолетов, нет ангелов, нет даже птиц...
Только упорно скребется под ребрами мышь.

* * *

По минному полю любви запоздалой
Идущая кажется самой усталой
Из стаи соперниц-подруг
Под музыку долгоиграющих вьюг,
За ней, пока дремлет нетрезвый охранник,
Ногой попирая асфальт, по пятам
С толпой отшумевших парадов и паник
Шел памятник, грозный, как гиппопотам.
А рядом тащился угрюмый подросток
В кургузом пальтишке из шахматных досок.
Под северным небом он сильно продрог,
Пылает в душе его хворост тревог...
Казалось, еще молодой пролетарий
И каждое утро стоит у станка,
Но чувствует трепет грудных полушарий
Сквозь тонкую вязку ее свитерка.
Дуй, ветер - любви беспощадный свидетель,
Слепой от рожденья и глухонемой!
Срываются двери и форточки с петель
И листья перед каждой зимой.
Закружатся дервиши в танце старинном
С глазами под шапкой дырявых волос,
Покрытые медью и ультрамарином,
Хотя еще даже не грянул мороз.
И варит при свете небесных жемчужин
Сугробы рассыпчатой каши метель...
Любовники зим, собирайтесь на ужин,
На черный с бензиновой гарью коктейль!
Хрустит изумруд стеклотары,
У желтого месяца профиль кривой,
Машины проносятся, выпучив фары,
Покорные зову судьбы легковой.

* * *

Попробуй забраться в глухую аллею,
Пока этот мир еще черт не побрал,
Под сенью деревьев понюхаем клею,
Погрузимся в самозабвенье, в астрал...
Любовь безобразно похожа на мину,
Готовую вдребезги мир разнести,
Пусть каждый уносит свою половину,
Другой посылая «прости»...
Ах, как мне хотелось влюбиться с разбегу,
К губам параллельным приклеить свой рот,
Блуждать, как бомжи, по глубокому снегу
От первой звезды до последних ворот.
Ты семьдесят зим меня нежил в неволе,
Повесив на стену ковер хризантем...
Зачем теперь гонишь на минное поле
И мучаешь призраком счастья, зачем?
Резонанс
Новости
Губернатор Андрей Травников объявил, что министром науки и инновационной политики назначен Алексей Васильев. Официальное представление нового министра состоялось на оперативном совещании в правительстве Новосибирской области 19 ноября.
«Злые снеговики» прервали серию из шести поражений в матче с хабаровским «Амуром». В серии послематчевых бросков – счет 2:1 в пользу «Сибири». Радость болельщиков омрачила травма защитника команды Олега Пигановича, из-за которой он выбыл на три недели.
У 41-й армии новый командующий. Президент Владимир Путин подписал указ о назначении на эту должность генерала-майора Якова Резанцева.
420 из 665 школьных маршрутов необходимо привести в нормативное состояние, отремонтировать дороги, ведущие к районным больницам. На заседании совета по выполнению указа Президента РФ губернатор Андрей Травников выслушал доклады министров о реализации в области проектов «Безопасные и качественные дороги», «Академгородок 2.0», «Жилье и городская среда».
Губернатор Андрей Травников сообщил на оперативном совещании 19 ноября о переизбрании на должность главы Каргатского района Новосибирской области Валерия Флека. Губернатор поздравил главу района с переизбранием.

Бюст генералиссимусу не будет размещен на общественных территориях в связи с отказом худсовета. Его установят возле обкома КПРФ к 9 Мая 2019 года. «Долго обсуждали, но иного решения просто нет», – заявили члены инициативной группы во главе с Алексеем Денисюком, с 2016 года бьющиеся над установкой памятника.