Сотрудники студии «День за днём» вместе с редакцией «Народной газеты» Татарского округа взяли на себя важную миссию — сохранить память о малой родине для будущих поколений. Очередным местом встречи прошлого и настоящего стала деревня Варваровка. Это поселение входит в состав Никулинского территориального подразделения. Когда-то здесь кипела жизнь, но сегодня статистика неумолима: в деревне, где гремели песни и игрались свадьбы, осталось всего девять человек.

«В октябре исполнится 30 лет, как я приехала сюда»

Вспоминая свою большую Варваровку, оставшиеся жители грустят. Поводов для печали немало, как и проблем, с которыми приходится сталкиваться ежедневно.

«Вышла замуж и приехала сюда. Родом я из соседнего Мохового. Муж никуда уезжать не хотел, всё говорил: «Давай немного поживем в Варваровке», так и остались. В октябре уже 30 лет будет. А про деревню что могу сказать... Вот у нас есть книжка, так в ней написано, что в 1926 году здесь проживало 426 человек, и было 80 дворов. Кто умер, кто разъехался. Работы нет. Сын мой, например, хотел бы здесь жить, но куда? — рассказывает художественный руководитель местного клуба. — Раньше много народу было, ставили концерты, проводили мероприятия, было дружно, весело. И грамоты за труд были. Как-то сход в клубе посетил глава района Валерий Павлович Носков, поблагодарил, а позже на совещании вручил мне награду. Сегодня петь уже некому, а раньше у нас певуньи-бабушки пели, очень много».

Сейчас от былого величия остался только действующий сельский клуб — островок жизни посреди тишины. Нет магазина, давно закрыт ФАП. Все нынешние обитатели деревни — пенсионеры или люди предпенсионного возраста, которые занимаются ведением домашнего хозяйства просто по привычке и чтобы выжить.

Голос тех, кто уехал

Варваровка живет памятью не только старожилов. Александр Евтушенко родился и детство провел здесь, а сейчас проживает в Новокузнецке. Но каждый отпуск он проводит в родной деревне.

«Тишина, даже в ушах ломит от тишины. Воздух чище, чем в городе, это да. Но то, что людей остается всё меньше — очень жаль. Скоро даже поздороваться не с кем будет», — сожалеет он.

На вопрос о том, останется ли Варваровка через 5–10 лет, он лишь тяжело вздыхает: кажется, скоро от неё не останется ничего, кроме зарослей бурьяна.

Алексей Погребняк жил здесь до 17 лет. Он вспоминает Варваровку чистой, утопающей в ковре из ромашек и спорыша. Именно такие люди бережно хранят историю названий и судеб. По одной из версий, которую ему рассказывал отец, первыми переселенцами стали выходцы из Черниговской, Полтавской и Киевской губерний. Они приехали по столыпинской реформе в 1908 году.

«Мои предки тоже приехали сюда, выгрузились на станции Татарка. Жили сначала в пластянках (землянках). Их привлекли чистая вода, луга, которые стали полями, леса. Деревню сначала назвали Пустая Поляна. Позже здесь построила школу купчиха из Татарска, звали её Варвара. Жители были благодарны и решили назвать деревню в её честь — Варваровка», — рассказывает Алексей Погребняк.

Алексей рассказал и о тяжелых временах коллективизации, которые коснулись варваровцев. Когда началась организация колхозов, пострадали многие крепкие семьи, лишившиеся имущества, свободы и даже жизни. Местные часто вспоминают братьев Золкиных — настоящих богатырей-тружеников. Их увезли в Куйбышев (Каинск), бросили в тюрьму, где прямо в камере и расстреляли — настолько физически сильными они были, что конвоиры не смогли их вывести их на улицу.

«В колхозы, которые поначалу были нищие, шли неохотно. Поднятие хозяйств началось только во второй половине 60-х годов», — вспоминает уроженец. Резкий отток населения случился после развала местного хозяйства. Закрылась начальная школа: сначала там учились один-два ученика, а затем парты опустели вовсе.

Существует и другая, более поэтичная легенда. Говорят, когда жители захотели построить церковь, учительница Варвара сказала, что школа важнее. Мужики согласились при условии, что она поставит им ведро водки. Школу построили, Варвара расплатилась, и в честь нее деревню окрестили Варваровкой. Церковь позже возвели в соседнем Никулино, куда варваровцам было легко добираться.

Дмитрий Овчаренко работает в Татарске на железной дороге, старается выбираться в родную деревню при любой возможности. Его родители пока живут здесь, но уже этой осенью планируют перебираться в город — жизнь становится слишком сложной.

«Я окончил начальную школу в Варваровке, четыре класса... Кажется, только вчера мы, пацаны, гоняли мяч в школьном дворе, а зимой катались на санках с сугроба. Сейчас приезжаешь — и сердце щемит. Признаюсь честно: если бы в деревне была работа или хотя бы какая-то стабильная занятость, я бы даже не раздумывал — остался бы здесь жить», — говорит он.

Жизнь вопреки

Все девять человек, что остались в Варваровке, когда-то работали в знаменитом колхозе ордена Трудового Красного Знамени «Сибирь». После распада хозяйства люди оказались выброшенными на обочину жизни, оставшись без работы и средств к существованию. Голос Варваровки слышен в пожелтевших грамотах за труд и в рассказах старожилов. Этот голос можно не слышать, списав угасание села на экономическую целесообразность. Но однажды за этой звенящей тишиной придёт абсолютная пустота. Пустота, которая затронет всех нас, ведь человек жив памятью рода. Деревня — это не просто точка на карте вчерашнего дня. Это генетический код нации, то самое место силы, откуда может начаться наше завтра. Если мы его действительно захотим.