За Родину, за Распутина?

Спустя годы небезуспешных попыток возродиться в нулевые российский кинематограф стал успешно умирать в следующем же десятилетии, в годы десятые. Подводят и госфинансирование, которое теперь распределяется по совсем уже невероятной схеме, да и инерция зрительского восприятия тоже. От нашего кино ждут либо подражания Голливуду, либо продолжение советских традиций, а лучше и того, и другого. Итогом становятся фильмы типа «Шпион» и недавний «Сталинград».

Активное стремление режиссера снять о Великой войне не хуже, чем отец, чувствуется в каждом кадре. Но понимается это «не хуже», правда, несколько однобоко. Во-первых, так же масштабно, во-вторых, с обязательными перешкаливающими эмоциями. А это стиль уже скорее не Сергея Бондарчука, а недавнего Михалкова. У Бондарчука-старшего в «Судьбе человека» и «Они сражались за Родину» была уникальная интимность при всем масштабе, в «Сталинграде» же кажущаяся камерность разбивается о контрастирующие с ней спецэффекты. Все старания слить то и другое воедино не режут глаз только очень массовому зрителю.

Впрочем, по голливудским меркам, фильм Фёдора Бондарчука можно считать вполне удачным — он привлек зрителя и собрал огромные деньги в прокате, а победителей, как известно, не судят. Фёдору Сергеевичу удалось, наконец, не только повторить успех «9-й роты», но и превзойти его. Там История тоже была скорее поводом, но то ли от того, что события были ближе к нам по времени, то ли от того, что играли еще не примелькавшиеся актеры, все здесь казалось по-своему достоверным и даже искренним.

В «Сталинграде» больше железного, такого чуть механического расчета, батальные сцены с неумолимой предсказуемостью чередуются с «остропсихологическими», пафос тонет в натурализме и снова одерживает победу. Но как ни хотелось бы нам проклясть «Сталинград» вместе с провальным «Обитаемым островом», это вряд ли получится. Розового танка здесь нет, нет распадающегося, безумного, хаотичного сюжета, хотя со связным сюжетом у клипмейкера Фёдора Сергеевича до сих пор проблемы. «Сталинград» все же кино, хотя и пошедшее на поводу у наших ожиданий, а не художественной логики.

Гораздо хуже обстоит дело с новым «Распутиным», который после легендарной «Агонии» Элема Климова смотрится совсем уж жутко. Как и в случае со «Сталинградом», параллели с советским историческим кино напрашиваются сами собой, вот только объяснить причины появления такого проекта, как «Распутин», совсем уж сложно. То, что в титрах значится когда-то вполне успешный советский режиссер Ираклий Квирикадзе, не более чем условность, он доделывал большой телевизионный проект, да так и не смог с ним совладать. Депардье, который, как некоторые считают, гениален в любой роли, тут все же явно не в своей тарелке. Его привычно плещущая с экрана органика и жизнелюбие в сочетании с гротеском дают малоубедительный эффект. Общая бредовость происходящего на экране как-то даже перестает удивлять с определенного момента. Просто непонятно, кто и зачем решил снять это кино, а потом еще и показывать его на большом экране.

Российская история, которая вдруг оказалась так востребована на наших больших экранах, штука тонкая и в наш сытый и не слишком деликатный век вряд ли дастся в руки. Но по загадочной закономерности в безвременье именно Время, История становятся привлекательными. И Хотиненко, младший и старший, и Михалков, и плеяда молодых талантов — все жаждут высказаться по ее поводу, как бы выполняя госзаказ.