Споры с дурачками

В Новосибирске, недалеко от моего дома, появился бюст Сталина. Даже бюстом это изваяние не назовешь. Специально прошел мимо, возвращаясь с работы, посмотрел. Позолоченная голова торчит из бетона, будто это памятник купающемуся туристу, а не вождю народов. Черные, как сажа, усы должны, наверное, пугать проходящих мимо жителей частного сектора — генетическая память народа сильнее сиюминутных предрассудков. Но нет, не боятся. Смеются даже.

Под бдительным руководством этих усов мы победили в войне, страшнее которой не было никогда. Что бы там ни снимали в Голливуде, я знаю — войну выиграли мы. Войну выиграл мой дед, а не какой-то рядовой Райан. Но в то же время одного движения этих усов было достаточно, чтобы уничтожались миллионы людей в нашей стране. Единицами, семьями, тысячами. В 53-м его хоронили — и рыдали всей страной. В 56-м вспоминали — и снова рыдали. Уже по-другому. Сейчас этот памятник — не более чем городской прикол. Простой экскаваторщик, нашедший голову вождя в каком-то забытом ангаре, решил украсить ею свою придомовую территорию.

У нас в школе в кабинете биологии над доской красовалась неровно начертанная шестиклассниками надпись: «Все связано со всем». Этот мини-транспарант, означавший для преподавателя связь клеток и каких-то там хромосом, не идет у меня из головы до сих пор. «Гитлеровские дурачки именуют Советский Союз карточным домиком, который якобы развалится при первом серьезном испытании, рассчитывают на непрочность дружбы народов, населяющих сегодня нашу страну, надеются поссорить их друг с другом», — утверждала усатая голова во время Великой Отечественной. Случайно ли во дворе появился бюст? Не в 94-м, не в 2024-м, а сейчас?

Лет тридцать назад фильм, снятый на Одесской киностудии, мы в Сибири называли «нашим». Да разве «Три мушкетера» не наши? Я сам надевал на прутик пластмассовую крышку от трехлитровой банки и гонял этой шпагой гвардейцев кардинала по всему двору. Лет тридцать назад мы с мамой ехали в Крым как к себе домой. Ах, да… И сейчас можно поехать туда с тем же настроением. Но есть вполне обоснованные опасения, что смотреть там на нас будут уже по-другому. Станут ли искренне умиляться замкам на пляже, выстроенным из песка российским мальчиком? Впрочем, возможно, это лишь мои сиюминутные предрассудки.

Мне нравится, что сегодня можно поставить на улице ни с кем не согласованный памятник Сталину. Я бы сам не стал. Зато по примеру Вольтера, пожалуй, отдал бы жизнь за то, чтобы у этого самого трудяги-экскаваторщика была такая возможность. Но мысль, что в это время кто-то отдает свою жизнь за то, чтобы его сосед мог говорить на родном языке, не дает покоя. Крым наш, «Три мушкетера» наши. Но, как и семьдесят лет назад, в мире довольно много «дурачков». Хочется верить, что у них, как и семьдесят лет назад, ничего не получится.