Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Шнекендорф

27.02.2006
Владимир Жуков
Это была дорогая кабинетная мебель из Германии времен Третьего рейха, такая солидная, что казалась музейной. Дед, майор медицинской службы, сам прошедший войну начальником госпиталя и даже получивший, как хирург, «Красную Звезду» за спасение командира, прикупил трофейный гарнитур по случаю у какого-то генерала. Из поверженного Фатерлянда тащили тогда все без разбору.


В нашем доме, пока дед был на войне, а бабушка с мамой маленькой в эвакуации, стояли немцы и вроде даже был их главный штаб. Так что появление у нас экспроприированного у врага имущества тоже можно было рассматривать как акт возмездия. «Возмездие» включало в себя малопонятного назначения замысловатые тумбочки, этажерки, а еще бюро и книжные шкафы с застекленными полками, в которых у нас потом хранились толстенные медицинские книги. Стекла отодвигались ужасно туго, но я думала, что так оно и должно быть. Наконец, был двухтумбовый письменный стол, за которым могли уместиться, как минимум, двое взрослых.

Ясно было, из-за чего Германия проиграла войну — все-то оказалось устроено в ней по-дурацки, столько лишнего даже в простейших бытовых конструкциях. При этом, правда — лучшие сорта древесины, качественный лак, тонкая, с хорошим вкусом работа по дереву и металлу. Это даже я понимала в свои лет шесть-семь. Особенно нравились мне латунные барельефы, изображавшие древнеримских воинов в шлемах с конскими хвостами.

Позже, лет уже в десять-одиннадцать, когда меня переведут спать из детской в дедушкин кабинет, на большой черный кожаный диван с круглыми подголовниками по краям, я буду взахлеб читать об этих самых воинах, забираясь с фонариком под одеяло. Однажды это едва не станет поводом для бабушкиного сердечного приступа: не разглядев среди ночи мою голову на подушке, она со слабым криком «Тася! Тасенька пропала!» хлопнется в обморок…

Наша немецкая мебель очень гармонировала с дедушкиными зажигалками, несессерами, гамашами и прочими занятными штуковинами, которых я никогда не видела у других взрослых. Все эти аксессуары, как я теперь понимаю, с головой выдавали в деде, может быть, одного из первейших стиляг нашего городка.

Вообще был он из той части провинциальной интеллигенции, что со столичным образованием действительно принесла с собой некий стиль. Дед носил аккуратно подстриженную бородку, привычно «обшивался», как тогда говорили, у лучшего портного, а еще писал статьи в московские научные журналы и тосковал по мегаполису с его богатым выбором театров, выставок, музыкальных вечеров. Все это, впрочем, не мешало ему во время операций орать благим матом на бестолковых ассистентов и сестер.

Около деда все время толокся самый разный народ. Прежде всего, конечно, больные со всего района, не дававшие ему покоя даже дома. Потом люди его круга, в основном коллеги-врачи. Няня, домработница. Приходил хромой молочник… А еще был странный человек по фамилии Шнекендорф — кто-то вроде помощника или ассистента. Лет, наверное, сорока с небольшим, роста выше среднего и довольно плотный, с неестественно широкой, почти квадратной спиной, с гладко выбритой по моде тех лет головой и толстыми складками сзади на шее.

Шнекендорф оставлял ощущение чего-то массивного, значительного. Однажды я увидала, как какой-то человек за воротами полез на него в драку. Он наскакивал, а Шнекендорф просто чуть отстранялся — и кулак проносился в сантиметрах от его носа. Потом, видно, ему это надоело, он взял драчуна за лацканы таким движением, будто хотел поправить что-то в одежде, и вдруг без всякого замаха нанес резкий и точный удар своей огромной головой в лицо.

Удар был не очень сильный, но человек, как куль, рухнул в бурьян и замер, как-то странно там побулькивая. Я застыла ни жива ни мертва… А Шнекендорф… Он к тому времени был уже далеко…

С тех пор прошло более сорока лет. Дед умер еще в 68-м, совсем молодым, ненадолго пережила его и бабушка. Наша семья переехала в Москву, где нам дали пару комнат в «трешке» с подселением, а потом мы еще начали строить дачу.

Из дедушкиной мебели к этому времени сохранился лишь самый массивный книжный шкаф; чтобы не путать с другим, современным и вполне приличным по размеру, я назвала его «Шнекендорфом». Он все так же был набит мамиными еще институтскими конспектами да пожелтевшими журнальными вырезками, к коим она всю жизнь питала необъяснимую слабость.

Под моим напором «Шнекендорфа» перевезли-таки на дачу, где он угрюмо занял все те же полкомнаты. Я его побаивалась, особенно когда доводилось ночевать на даче одной. Он ассоциировался у меня с насупленными гестаповскими часовыми из популярного телесериала. Когда мне надо было заглянуть в его недра, дверцы упрямо не желали открываться. Потом они не желали уже закрываться: на шкафу мама складировала запасы сахара для компотов, и у «Шнекендорфа» под их тяжестью буквально «ехала крыша».

Но самое ужасное случалось, когда, видно, под бременем все тех же маминых запасов «Шнекендорф» возмущенно распахивался среди ночи. «А где ку-ку, партайгеноссе?» — бормотала я в ответ.

…В тот день из-за печки, сильно начадившей за день, нам пришлось перебираться с внуком на второй этаж и устраиваться на ночлег во владениях «Шнекендорфа». Я собиралась лечь с Андрюшкой, но все же опасалась, что шкаф расхулиганится ночью и испугает малыша. Подошла, задумчиво погладила прохладный бочок…

Летнее солнце поднимает с постели рано. Но в этот раз разбудило меня не оно, а звон выдавленного стекла где-то внизу, на первом этаже. Мне надо было сразу схватить внука на руки и броситься к окну с криком «Пожар!» или что там рекомендуют в таких случаях. Но я смогла выполнить только первую часть задачи. Ибо это была единственная в доме комната, окно в которой вообще не открывалось — его наполовину загораживал мощной спиной все тот же «Шнекендорф».

Потом я услыхала шаги: кто-то, крадучись, поднимался по лестнице. Скрипнула дверь и в проеме показалась щуплая фигура. Я запомнила только дешевую шерстяную шапочку, именуемую в народе «пидоркой». Увидев меня, мужчина вытянул вперед руку и что-то невнятно произнес. Сидя на постели, я прижимала к себе Андрюшкину голову так, чтобы, проснувшись, он не увидел незнакомца, и успела подумать: хорошо, не пистолет, а с ножиком мы еще повоюем.

Конечно, его интересовали деньги и ценности, а мне нужно было выиграть время. И я решила подсунуть ему молчуна «Шнекендорфа».

Пока он будет возиться с дверцей, непременно случится чудо…

«Шнекендорфушка, миленький, не подведи», — молила я про себя, указывая грабителю на шкаф. Но я недооценила щуплого. Слегка подергав дверцу, он не стал зазря тратить силы, поднял валявшуюся рядом кочергу и принялся яростно и бестолково молотить по дереву, оставляя на нем глубокие зазубрины. Это напугало меня больше всего: у парня быстро сдавали нервы. А он, повернувшись ко мне, рявкнул: «Подь сюда! С дитем!» Голос был высокий, немного гнусавый.

Еще не успев вникнуть в смысл этих слов, я повернулась на мгновение к просыпающемуся от шума внуку, как вдруг уловила боковым зрением какое-то неясное движение в той стороне и тут же услышала сдавленный крик. Обернувшись, я с изумлением увидела, как «Шнекендорф»… навалился на вора и прижимает его к полу всеми своими тремястами кэгэ. А тот уже не мог дышать и только сипел...

Мне бросилась в глаза деревянная чурка, в последние годы заменявшая «Шнекендорфу» одну из отломившихся ножек — она будто была отброшена им в схватке, как ставший ненужным костыль… Меня обуял ужас. Подхватив внука на руки, я бросилась на улицу, к людям…
…Человеку свойственны странные, труднообъяснимые поступки. Узнав, что воришка на всю жизнь останется инвалидом, я носила ему передачи в больницу. А «Шнекендорфа», словно нелюбимого пса, мы завезли подальше от дома и тихо похоронили среди соотечественников, полегших на полях той войны…
Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Барельефы на здании школы №54, которую планируют снести в 2021 году, вырезать из стены технически невозможно. Решено их сканировать в 3D, после чего воссоздать заново. 13 августа заместитель мэра, начальник департамента строительства и архитектуры мэрии города Новосибирска Алексей Кондратьев провел выездное совещание по реконструкции школы №54, расположенной на ул. Крылова, 18.
Традиционный слёт нудистов «Сибирские натур-встречи» прошёл на Боровских островах в Обском водохранилище. Обнаженным взрослым разрешили привести с собой детей, но запретили пить алкоголь и заниматься сексом.
Банные комплексы, бассейны и предприятия общественного питания возобновили свою работу в Новосибирске после решения, объявленного губернатором Андреем Травниковым 10 августа. Обслуживание проводится с соблюдением всех санитарных норм. На входе стоят санитайзеры, посетителям с признаками ОРВИ отказывают в обслуживании.
12.08.2020 Видео
Многодетным семьям Новосибирской области помогут собрать детей в школу. На эти цели уже направили более 14 миллиардов рублей. Какие пособия можно получить и что на них купить, выяснили корреспонденты ОТС.
Опрос новосибирцев по выбору места для установки стелы в честь присвоения Новосибирску почетного звания «Город трудовой доблести» подошел к концу. Большинство горожан проголосовали за кольцо на площади Калинина.
На платных парковках все реже оставляют свои машины автомобилисты Новосибирской области. Четверть владельцев хранят автомобили в личных гаражах. А большинство паркуют возле дома, не опасаясь угона или кражи вещей из салона машины. Эксперты автомобильного сайта Дром назвали главную причину беспечности новосибирских автовладельцев.

x^