Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Портрет редактора в семейном интерьере

2006-07-13
Елена Костина



Глаза — его главное оружие, основные помощники. Многолетней привычке начинать день со свежего номера «Советской Сибири» пришлось изменить поневоле. Абсурд, но в самом центре города в небольшую уютную квартирку на улице Спартака наша газета доставляется не каждый день, как это положено, а лишь через день. Часика этак в четыре. А не поутру.

Читать вчерашние новости хуже, чем хлебать остывшие щи. Особенно для газетчика до мозга костей. И тем более для бывшего редактора «Советской Сибири», возглавлявшего это крупнейшее в регионе издание четверть века. В том, что касается отношения к событиям, происходящим в стране и области сегодня, Николай Васильевич по-прежнему живет динамичным ежедневным ритмом газеты.

Даже свой 80-летний юбилей он категорически отказался превращать в помпезное событие с приличествующими такому поводу поздравлениями и дифирамбами в адрес юбиляра. Приурочил к круглой дате презентацию своего именного фонда в государственном архиве Новосибирской области, где он проработал последние пятнадцать лет своей трудовой биографии, уже будучи по возрасту пенсионером. Безрядинский фонд состоит из ста девяноста двух дел и включает документы, датированные с 1925-го и по 2005-й. Они касаются истории нашей газеты, областной организации Союза журналистов, известных личностей, с которыми работать или о которых писать довелось Николаю Васильевичу в разные годы. «Я решил, что там должно быть что-то, имеющее историческую ценность не только для меня, но и для всех», — говорит он. На мой вопрос, есть ли в фонде его личные воспоминания о работе в редакции, отрицательно качает головой, дескать, всегда находились более значимые темы, а до воспоминаний, как говорится, руки не дошли.

Не разлей вода
«Ну а ты, половинка, чего загрустила?» — обратился Николай Васильевич к супруге, которая, прислонившись к стене, внимательно слушала наш разговор.

— Да я припоминаю твои работы, и мне кажется, что лучшими из всей твоей публицистики были выступления по радио «Слово». Знаете, Леночка, у него тогда еще голос красивый был, сочный. Так вот в каждом выступлении, о чем бы ни шла речь, он всегда умел находить что-то очень ценное и важное. Я непременно узнавала что-то для себя новое, хоть и образование тоже педагогическое получила, и общались мы всегда очень много, говорили и спорили на разные темы. Непременно в каждой трансляции присутствовала своя изюминка. Сохранились сейчас, нет ли эти выступления...

Николай Васильевич заметно смутился от похвалы жены. «Да ничего там особенного не было. Просто мы в этих радийных передачах любое событие старались показать через людей. А многих из героев передач я знал лично, с кем-то работал, с кем-то просто встречался», — обронил он.

Нина Гавриловна предложила чай и присела рядом со мной на диванчик. Они ровесники не только по физиологическому возрасту, но и по эмоциональному, психологическому и прочему, какие там еще градации бывают?! Супруга припомнила забавную историю из их детства, и Николай Васильевич улыбнулся. Она мысленно заглянула в военные годы, в трагическую страницу их общей истории, и по ее лицу пробежала тень. Два очень близких и, кажется, очень счастливых человека. Несмотря ни на какие невзгоды и хворобы. Вера, опора и надежда друг друга. Он — ее глаза, она — его руки.

По мнению Николая Васильевича, его жена — педагог от Бога и могла бы сделать отличную карьеру, но всегда как ниточка за иголочкой следовала за ним, куда бы партия ни направила, и подчинила свою судьбу его судьбе.

Когда Безрядин собирал материалы для брошюры о Кулагине, он был уже очень болен, корпел над архивными документами, по крупицам выбирая ценную информацию, и вел записи непослушной рукой. Его «клинопись» разобрать могла только Нина Гавриловна, верная соратница и помощница. Она переписывала тексты набело. К работе подключились сыновья. Помогли раздобыть необходимые сведения из столичного архива и довести дело до ума, сверстав отцовский труд на компьютере.

— Вы помните свою первую встречу? — спросила я.

— Я могу забыть, куда колбасу положила, а факты нашей биографии, имена учителей, друзей, коллег помню прекрасно, — смеется Нина Гавриловна.

Это было в школьные годы. Нина Буданова слыла одной из лучших в зоологическом кружке станции юных техников и натуралистов, даже ездила в Москву на сельскохозяйственную выставку докладывать об успехах в разведении лис и песцов. Однажды зимой произошла такая история. В морозный день кто-то по торопливости плохо прикрыл клетку и песец выскочил на снег. Все ребятишки бросились ловить зверька, но никому это не удавалось. Тут какой-то паренек скинул с плеча пальто и ловко набросил его на беглеца. «Храбрый парнишка», — подумала она, но с героем не познакомилась.

«Я, между прочим, тебя сразу узнал», — с улыбкой говорит Николай Васильевич супруге. Это уже о том дне, когда они, недоучившиеся школьники, столкнулись в цехе завода имени Ленина. Шла война. Рабочих рук не хватало, и молодые девчонки и мальчишки осваивали новое для себя дело.

— Вместе с эвакуированным из Москвы оборудованием приехали старики, которые знали и делали механическую часть от начала и до конца. А мы, юнцы, ничего не умели, но так как фронт ждал панораму Герца, ведь завод был создан специально для производства этого оптического прибора, нам разделили эту работу на небольшие операции. И мы справлялись.

Маленькая перепалка, в ходе которой супруги так и не пришли к единому мнению, слесарем какого разряда за четыре года работы на заводе стал Николай Безрядин. Мне показалось, что Николай Васильевич все время старается принизить собственные успехи и заслуги, а жена, любя истину не меньше, чем его самого, старается восстановить справедливость.

Они оба из того поколения, когда считалось нормой гореть на работе. Он — стахановец. Она — не по летам ответственный работник. Когда штатный химик цеха засобиралась в декрет, она пару месяцев повсюду таскала за собой Нину, объясняя тонкости работы и записывая самое важное в журнал. Вскоре девчонка стала химиком цеха. А когда увольнялась, ей в благодарность подарили периодическую таблицу Менделеева с росписью начальника цеха Арабьяна.

Впервые встретились подростками, подружились на заводе в сорок четвертом, а поженились в сорок девятом, как говорят сами, повзрослев и перейдя на новую ступень жизни, когда за плечами у обоих уже были вечерняя школа и большая часть студенческих лет. Николай вел активную комсомольскую работу, уже имея партбилет. Он всегда умудрялся сочетать с работой и учебой активную общественную жизнь.

Все ко мне, будем петь «Там вдали, за рекой...»
Безрядина избрали вторым секретарем Кагановичского райкома ВЛКСМ. Время тяжелое, послевоенное. Задач — море. Работать интересно и трудно.

— Однажды что-то его долго не было. Думаю, голодный, как же он там? Сварила какой-то каши, завернула в полотенце, чтобы не остыла, и понесла. Прихожу, заглядываю в зал — идет какой-то пленум. Николай стоит, а какой-то парень с трибуны его за что-то критикует. Только речь закончил, Безрядин говорит: «Сейчас небольшой перерыв. Все ко мне — будем петь «Там вдали, за рекой...». Вот какой у него характер.

С журналистикой Николая Васильевича свела его общественная деятельность. Вызвал как-то Стриганов молодого инструктора обкома партии и приказал проверить, как возрождается «Молодежка». Известно, что в военные и первые послевоенные годы молодежные издания не выходили, а объем таких крупных газет, как «Советская Сибирь», был предельно сжат. Когда Безрядин представил толковый отчет о первых шагах возродившейся газеты, ему резонно заметили: раз детально разобрался, тебе там и работать. Так Николай Васильевич стал газетчиком. Теоретическую и практическую подготовку он, имевший красный диплом исторического факультета педагогического института, получил в Москве на Высших комсомольских курсах. Безрядин практиковался в «Комсомольской правде», стажируясь у настоящих профессионалов, и любовался красотами столицы.

— Вы помните свою первую публикацию, Николай Васильевич?

— Конечно. Вспоминаю о ней всякий раз, когда проезжаю мимо завода «Труд». Кажется, это был пятидесятый год, завод пускал новый цех. Вот о том, как плавят и разливают металл, я и писал.

Его часто перебрасывали, то снова на «комсомольский фронт», то в «Трудовые резервы», где он курировал воспитательную работу в фабричных и заводских училищах, то на целину.

Заболеть темой
Раз уж коснулись целинной темы, расскажу о том, как, перейдя на работу в областной архив в 1986 году, Николай Васильевич как натура деятельная стал искать близкие для него темы для исторических исследований и увлекся судьбой Барабы.

— Этим я потом занимался все пятнадцать лет работы в архиве. История интереснейшая. Начинали освоение Барабы еще в начале прошлого века. Сколько средств, сколько трудов было положено. И под занавес столетия пришли к тому, что Бараба взяла все назад. В чем тут дело? Проложили железную дорогу, надо было осваивать местность, селить людей. Воды было до черта, а питьевой не найдешь. Осушали площади. Первоначальные затраты составили около двух миллионов рублей. По тем временам деньги огромные! Было осушено около ста тысяч гектаров земли. Но дело-то в чем? Стоит чуть упустить, прорытые каналы зарастают снова. Только создали специальную службу, началась империалистическая война, хозяйство, как водится, пришло в упадок. В Гражданскую тем более не до того было властям. Позже сами крестьяне стали возрождать эти каналы, но в начале тридцатых, во время коллективизации, забросили вновь. Опять спохватились. А тут и Великая Отечественная грянула...

— Вы его останавливайте, — вмешалась Нина Гавриловна. — Он этой темой «заболел», не раз выступал с ней на конференциях. Так что говорить об этом может бесконечно. Вас, наверное, больше история самой газеты интересует?!

Безрядин — неотъемлемая часть истории газеты, яркая и интересная, и о его собственной биографии мы знаем не так уж и много. Он действительно «заболевает» любимым делом. Не только журналисты, но и историки могут быть благодарны Николаю Васильевичу за то, что он собрал ценнейший материал о людях, в разные годы возглавлявших нашу газету. «Советская Сибирь» была первым в Зауралье изданием, родившимся в послереволюционное время. У ее руля стояли легендарные личности, но об этой странице их биографий мы узнали только благодаря очеркам Безрядина, опубликованным в нашей газете и изданным несколько лет назад отдельной брошюрой «Редакторы». Даже уйдя непосредственно с газетной работы, он продолжал и продолжает сейчас работать на нее, передавая в архив ценнейшие документы уходящей исторической эпохи.

В «Советскую Сибирь» Николай Васильевич пришел из обкома партии (с должности заместителя заведующего отделом пропаганды) сразу на должность заместителя редактора и через полгода, в 1961 году, сменил Трубицына на его посту. «В редакции я не был чужим. Кое-кого знал еще по «Молодежке». В «Советской Сибири» в то время были такие зубры, как Головины Евгений и Николай, Марина Рубина. Словом, народ солидный кругом, но мы быстро нашли общий язык», — вспоминает Николай Васильевич.

Оттепель на газетных полосах
Его возвращение к газетной работе совпало с хрущевской оттепелью. Настроения в обществе и свежий взгляд «новой метлы» способствовали тому, что «шапка» (название газеты), съежившаяся еще в довоенные годы до трех колонок, вольно расположилась на первой полосе. Снимки стали крупнее, ярче, неожиданнее — фотокоры смело пробовали снимать в необычном ракурсе. Изменился сам стиль подачи материала, стал менее сухим и деловым, более обращенным к людям.

— Я всегда считал, что каждый должен заниматься своим делом. Профессионалу не надо мешать. Мое дело — держать правильную линию и нести ответственность за содержание газеты. Рисовать макеты должен ответственный секретарь. Следить за грамотностью — корректоры и так далее.

— А как же лито, тогдашняя цензура?

— Я так скажу, слухи об их свирепстве сильно преувеличены. Задача этого отдела — не допустить разглашения государственной тайны. Конечно, иногда эти люди чересчур понимали свое предназначение, перестраховывались. Я, сколько жил в редакции, столько и скандалил с ними. Но в принципе строить конструктивный диалог было можно.

— За кем оставалось последнее слово?

— Конечно, за ними, — смеется Николай Васильевич.

— Знаете, что бы ни говорили о тех годах, критика присутствовала в газете всегда. Но не в адрес обкома. Для этого была партийная конференция, на которой можно было откровенно высказаться. А райком газета вполне могла поругать. И даже отдельного работника обкома партии. Мы раньше руководствовались ленинским положением, что газета не только пропагандист и агитатор, но еще и организатор. Эта функция у вас сейчас иная, вы организуете подписку и другие более мелкие дела, а тогда мы вели настоящие кампании...

Когда ЦК партии отменил ограничения и разрешил свободную подписку, тираж «Советской Сибири» подскочил до 280 тысяч. В то время подписка на год стоила шесть рублей. Пенсионеру, не говоря уже о работающем человеке, не приходилось выбирать между любимой газетой и лекарством или продуктами. Сегодня стоимость услуг почты такова, что полугодовая подписка составляет четверть средней пенсии. Люди вынуждены отказываться от издания, с которым сроднились. Это не может не огорчать бывшего редактора.

— Я благодарен редакции за то, что мне выписывают газету. К сожалению, оценить ее могу не всегда из-за несвоевременной доставки. Люблю номера, где много читательских писем, аналитики. Несимпатичны мне большие имиджевые материалы. Но я ценю «Советскую Сибирь» за ее верность традиции, за то, что в ней жив дух творчества, что по-прежнему простой человек с его заботами и проблемами для газеты — главная ценность. Многие издания, сменившие название и изменившие сами себе, сегодня уже исчезли. А «Советская Сибирь» жива, и, хочется верить, у нее еще большая история впереди, — сказал Николай Васильевич.

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
17.10.2020 фото
17 октября в Новосибирск на время вернулась теплая и солнечная погода. Горожане устремились на прогулки под опадающей золотистой листвой, пока зима не начала вступать в свои права. Смотрите, как увидели этот день корреспонденты VN.ru.
Пассажиров без масок сегодня задерживали на станции метро «Красный проспект» сотрудники полиции. Тех, кто сразу надевал маску, отпускали, с упорствующими проводили профилактические беседы. А в отношении некоторых выписывали административные протоколы, после чего выводили со станции. Такие рейды полиция обещает проводить постоянно.
Рост заболеваемости коронавирусной инфекцией серьезно увеличил нагрузку на всю систему здравоохранения Новосибирской области. Как в этих условиях работают бригады скорой помощи и почему кареты с красным крестом увозят в больницу далеко не всех пациентов, VN.ru рассказала главный врач станции скорой помощи Ирина Большакова.
Несмотря на вторую волну коронавируса, в Новосибирске, около 3500 человек пришли писать ежегодный Тотальный диктант-2020 на очные площадки днем 17 октября. В этом году знания горожан проверяли более чем на 50 площадках, начиная от университетов и библиотек и заканчивая мэрией и тюрьмами.
15.10.2020
COVID-19 продиктовал человечеству новые стандарты чистоты рук. Если раньше это было обычным ежедневным ритуалом, о котором никто не задумывался, то теперь стало предметом чуть ли не научных исследований. О том, как правильно мыть руки, выпускают методички, а люди спорят, какую песню напевать в процессе — «Червона рута» или «В лесу родилась ёлочка». Vn.ru ко всемирному дню мытья рук, который отмечают 15 октября, собрал основные правила не такого уж бесхитростного процесса.
Бывший сотрудник полиции Новосибирска предстанет перед судом по обвинению в получении взяток. Об этом сообщает 16 октября Следственное управление СК РФ по Новосибирской области.
x^