Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Славка

2007-04-12
Галина Булгакова



Все одноклассники давно покинули родные края. Один Славка остался верен малой родине. Расставшись с женой, много лет жил один в родительском доме. Приехав в очередной раз, узнаю, что Славка уезжает из Зайцево навсегда. Судьбе было угодно соединить семью. На завтра был назначен отъезд. Мы сидим с другом на крылечке. Разговариваем.

— Ты знаешь, не веришь, так поверишь, что есть что-то такое... Домовой, или как это явление назвать? Есть, есть он, домовой. А у меня он такой хулиганистый!

Ножи любит. Знаю: положил нож на стол. Вышел там в сенки или на улицу — хвать, а ножа-то и нет! Весь дом обыщу, стол десять раз исследую — нету. И тогда уже взмолюсь: «Ну, хватит, — говорю, — поиграл и будет. Отдай нож!» А сам специально выйду в другую комнату. Немного погодя захожу. Вот он, нож, на столе лежит! Но ведь не было его там, сам проверял! Мы дружно с домовым моим живём. Ладим.

А тут совсем чудеса начались. Когда уже с Надей всё решили и уезжать я собрался. Дом продаю. Хозяйство готовлю к отправке. Собираюсь, в общем. И вдруг в комнате половицы скрипеть стали, когда идёшь по ним. Да и не скрип это вовсе, а плач. Как будто ребёнок маленький плачет. Да так вздыхает тяжко да жалобно: «Ох, ох... и... и...», — аж сердце заходит от жалости. С чего бы это? Ведь не скрипели они раньше!

Тут Надежда опять приехала. Я ей рассказал. А она говорит: «Это домовой плачет. Боится, что одного оставим, глупый! А мы его с собой заберём: не расстраивайся, «хозяин»!» И веришь-нет, с этого дня прекратился этот скрип-плач. Я и так, и эдак, туда-сюда по половицам хожу. Хоть бы скрипнуло! Вот как тут не поверить? А как его с собой-то звать? Ты не знаешь?

— Да как можешь, позови душевно, да и всё. Слыхала, что бросают ненужный старый башмак в дом, когда уже всё собрали и говорят: «Вот тебе сани, поехали с нами!» А он сам место найдёт, куда забраться.

Славка зажёг «беломорину». Смотрит на сизое облачко дыма.

— Знаешь, Галка, поверить не могу, что уезжаю... Сколько лет прожито... Лежу зимой ночами один. Не сплю. Мысли всякие в голову лезут. Зачем, думаю, жил? Для кого, и дом этот родительский храню... Скотины полон двор. Для чего всё это? Кому оставлю? Никому не нужен... И такая тоска нахлынет, жить не хочется. Сделал бы что с собой, да останавливало что-то. Видно, чувствовал, что так оно обернётся. Видно, чует человек, что не до дна ещё жизнь-то испил-прожил и рано о смерти думать. И работал, работал... А зачем мне столько? Одному-то... Две коровы, бык, тёлочка, овечки, куры. Вон, красавец-петух какой. Ишь, хвост распустил. Смотри, в суп попадёшь!

— Что, и его с собой возьмёшь?

— А как же! Всех заберу. Два КамАЗа бортовых для скотины придёт. Один — для вещей.

Славка сидит на ступеньках. Курит. Витает где-то в мыслях. И радость, и грусть, и удивление, и ожидание, и пугающая неизвестность, как перед прыжком в воду; и радостно-тревожное ожидание чуда — вся гамма чувств на его добром лице. Резец времени прошёлся вокруг глаз, поработал над загорелым лбом, вокруг когда-то припухших по-детски губ. Изменился Славка. Но добротой светятся, как в детстве его глаза. И, как тридцать лет назад, готов он по первому зову бежать на помощь любому.

Дому его много лет. Под сто, не меньше. Здесь родился и Славка, и его старший брат Олег, он стал лётчиком. Отсюда ушли в вечность, прожив долго и счастливо, его родители, Фёдор Леонтьевич и Нина Сергеевна, оба — педагоги. Фёдора Леонтьевича обожала вся детвора. Его уроки истории завораживали, запоминались навсегда. Он задавал тон и в ведении хозяйства — у него, одного из немногих, была своя пасека. А в саду — у единственного на селе! — зрели настоящие румяные яблоки, росли раскидистые сливы. И мы, ребятня, бегали смотреть на это, для деревни, диво. Фёдор Леонтьевич всегда угощал нас душистыми плодами, тут же сорванными при нас с дерева.

Может, потому и стал Славка агрономом, закончил Барнаульский сельскохозяйственный институт. Женился. Жена Надя закончила тот же институт. Родились две дочки. Обосновался поначалу недалеко от родного Зайцево, в районном центре. Мы много лет переписывались с ним после окончания школы. У нас был дружный класс, мы все держали друг с другом связь.

А Славкина семейная жизнь что-то не задалась. И когда он, прожив десять лет, развёлся с женой, мы, одноклассники, понять не могли, как добрейший, искренний и непосредственный, как ребёнок, Славка, мог кому-то не угодить.

— «Тёща...», — не вдаваясь в подробности, отвечал на расспросы друзей Славка. За шестнадцать лет он так и не женился. Женщин, конечно, не чурался, но надолго они у него не задерживались. Говорят, даже поколачивал их. Но рассказывают об этом со смехом, так как представить себе это опять же невозможно по причине неистребимой Славкиной доброты.

А Надежда его тоже замуж не выходила, жила одна с дочками. Работала зоотехником в одном из хозяйств Алтайского края.

Старшая дочь Алёнка и соединила семью. «Она у меня такая самостоятельная, прямо командирша!» — с гордостью произносит Славка. Приехала она к отцу и разом разрубила гордиев узел Славкиной бесприютной жизни: «Нечего вам с матерью по одному пропадать! Будет у нас снова семья». Сказала, как отрезала. Окна перемыла, печку побелила, определила отцу время на сборы. И укатила к себе в деревню.

Ошалел Славка от такого жизненного виража. Дух захватило — крут подъём. Страшно. И радостно. Вроде ничего не держит, уезжать надо. И думать нечего. Да заходится сердце.

— Ты знаешь, что-то щемит в груди. Просидел всю ночь на крылечке. Завтра машины придут. Собрал уже всё. Посмотри, место-то у нас какое!

Сразу за Славкиным домом поляна, вся заросшая травой, и спуск к озеру. Оно высыхает за лето и превращается в болото с камышами, кувшинками, хором лягушек по вечерам. Весной в озере плавают дикие утки со своими выводками, а осенью, упитанные, пролетят по вечерам, как камень просвистит.

— Помнишь, как называется оно? — спрашивает меня Славка.

— Долгенькое. Мы на коньках по нему гоняли!

— Нет. Межное...

Берёзы, черёмуха, заросли дикой смородины по обе стороны. Ивы-великаны с тёмными стволами и матовой кроной от озера разбегаются дальше, к Чумышу — реке нашего детства. И кажется, что это заколдованный край из волшебных сказок про русалок, Змея Горыныча... Здесь мы выросли со Славкой. И вот встретились в такой важный для него день.

Я по-дружески называю его Славкой, а он давно уже, конечно, Вячеслав Фёдорович Коротков, отличный специалист и замечательный человек. Счастья тебе, друг!

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
У семьи из рабочего поселка Линево Искитимского района необычное увлечение: мама с сыном создают макеты домов, маяков, паровозов и самолетов.
08.04.2021 Видео
Проспект Дзержинского у большинства жителей Новосибирска ассоциируется с авиапромом: это улица, над которой грохочут истребители, где изначально жили авиаконструкторы и заводчане,  и где, как ни здесь, мог возникнуть сквер Авиаторов. Однако, если пройти все шесть километров этого, как ни странно, старинного проспекта, окажется, что он весьма разнообразен. Рассказом о проспекте Дзержинского VN.ru начинает серию прогулок по новосибирским улицам.
Во все тяжкие пускаются жители Новосибирска, пытаясь заработать во время пандемии. Самые раскрепощенные освоили сервис по продаже пикантных фотографий в соцсети для взрослых OnlyFans. Популярность этого ресурса в Сибири невысока, но желающих сорвать куш предостаточно. Насколько в эру интернета велик спрос на такой контент? Мы задали этот вопрос вебкам-моделям.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год