Когда у газетных киосков выстраивались очереди
|
| Евгений Квецинский. Фото Сергея ПЕРМИНА |
Евгений Квецинский. Читатели «Вечерки», особенно со стажем, хорошо знают это имя - оно и сейчас появляется на страницах газеты. Конечно, реже, чем полтора - два десятилетия назад, когда редкий номер выходил без его публикаций. В канун 45-летия «Вечернего Новосибирска» мы встретились и поговорили о былом. 20 февраля Евгению Валерьяновичу исполняется 82 года. Один из старейших журналистов «Вечерки».
- Евгений Валерьянович, хорошо помню, как в шестидесятые у газетных киосков «Союзпечать» выстраивались громадные очереди за «Вечеркой». Откуда была эта популярность?
- Тому несколько причин. Во-первых, новинка. Раньше за Уралом вообще вечерних газет не было. Во-вторых, местных изданий было в Новосибирске раз-два и обчелся. Это сейчас море. Хотя толку от этого... Но главное - редакция изначально взяла курс на проблемный разговор с читателем. И было очень много критики. Время было хорошее. Потепление в политической жизни страны.
Одно время газета даже вела рубрику «Наш ежедневный фельетон». Сейчас и жанра такого, по-моему, нет. Вскоре выдохлись, конечно. Фельетон - жанр труднейший. Но критическое отношение к действительности осталось. Дай Бог сохранить его и сейчас...
- Но сейчас же недостатков-то нет!
- Разумеется, разумеется. Все спокойненько.
И еще одна причина популярности «Вечерки» - она всегда была тесно связана с народом. Тому, кстати, способствовало, как это ни странным может показаться, пресловутое партийное требование - 40 процентов материалов могли быть журналистскими, а 60 - чтобы непременно авторскими либо письмами читателей.
С одной стороны - вроде глупость. Но это жесткое правило заставляло работать журналистов с авторами, расширяло актив газеты. Ведь невозможно читать издание, написанное лишь несколькими, пусть даже чрезвычайно талантливыми, людьми.
- Но не секрет, что журналисты сами нередко писали за «того парня». Того же секретаря райкома, директора завода или рабочего.
- Писали. И ворчали, что при социализме сохранилась одна форма эксплуатации труда: журналист пишет, а гонорар получает якобы автор статьи.
Вспоминается такой курьезный случай. Я в то время работал заведующим отделом партполитработы. С трудом уговорили первого секретаря Заельцовского райкома выступить в «Вечерке» с рассказом об опыте работы с молодежью. Они больше других принимали в партию молодых людей. Написали за него, опубликовали. Утром он мне звонит разъяренный: «Ты что так меня подставил?» - «В чем дело?» - «Вечером мне позвонил сам Горячев (тогдашний первый секретарь обкома. - А. Н.) и сказал: «Мы решили внимательно изучить ваш опыт и рассмотреть на заседании бюро обкома». На хрена мне это нужно? Обкомовская бригада из 30 человек месяц будет рыться в районе. Какая тут работа?»
У меня отлегло.
- Но ведь бывали случаи и пострашнее?
- Бывали. За ошибку корректора вытаскивали порой на бюро обкома. Нас с Гординым, в частности. А пораньше, когда я начинал журналистскую деятельность в железнодорожной газете, обнаружил однажды папочку с объяснительными органам НКВД: в газете вышло не «победа социалистического строя», а «по - с переносом - беда социалистического строя». Многие журналисты платили за такие нелепые ошибки и судьбами, и жизнью.
- Гордин был не первый редактор «Вечерки». Первым был Пономарев. Но Гордин - целая эпоха в редакции. Что это был за человек?
- Одновременно и чуткий, душевный, и очень требовательный.
Вот такой факт. Был у нас талантливый репортер Геннадий К. Но страдал сами понимаете чем. На Анатолия Викторовича, редактора, наседали: увольняй. Тот жалел парня. Но вот однажды, когда на толмачевском переезде открывали объезд, Гену туда послали сделать репортаж. Ленточку начальство перерезало, всем налили. Гена не отказался, и материал был сорван. Только после этого Гордин его уволил.
А вообще без дисциплины в редакции не будет и газеты. Даже в новые времена.
- Раньше очень остро ставился вопрос действенности газетных выступлений. Не кажется ли вам, что сейчас эта позиция в нашей работе утеряна?
- Есть такое. Конечно, газета прежде всего формирует общественное мнение. Но попробуй раньше райком не среагируй на критику! У нас и рубрика была - «По следам наших выступлений». А если, допустим, в «Правде» появлялась критическая статья, то это непременно «бригада» обкома и как минимум - рассмотрение вопроса на бюро. А то и на пленуме.
- А как вы, человек, проработавший несколько лет в партийной тематике, вдруг перешли на культуру?
- И тут курьез. Впрочем, относительный. Однажды у Эллы Фоняковой, она была завотделом культуры и науки газеты, не ставили по каким-то причинам рецензию на спектакль. Она разъярилась: «Вы бы все помолчали! Знатоки, тоже мне. Один Квецинский в театр ходит!»
Потом Фоняковы уезжают в Ленинград. Вакансия. Гордин меня вызывает. «Надо!»
Но я пошел, честно сказать, с радостью. Партийная тематика - дело довольно занудное. А культура всегда была «сферой моей души».
- И как вы там себя ощущали в шестидесятые?
- Прекрасно. И до сих пор считаю, что это было лучшее время в Новосибирске для работников культуры. И тогда, и сейчас им платят копейки. Но главное - состояние духа. Оно было выше. Мы верили. Не столько в мифический коммунизм, сколько в Родину.
В Новосибирске в ту пору работали талантливейшие мастера сцены, писатели... Это был настоящий расцвет искусства столицы Сибири. Дай Бог, чтобы это повторилось.
- Но ведь «дубина цензуры» была очень тяжелой?
- По сути, это была не «дубина». Да, был жесткий контроль над публикациями, над репертуаром. Но я и до сих пор предпочитаю музыку классическую, а не так называемую «попсу».
- Могла ли газета в то время реально влиять на развитие культуры?
- Еще как влияла! Помню, в оперном вышел балет Яруллина «Шурале». Я нашел автора, профессионала из консерватории. Он балет раскритиковал. Мы опубликовали его статью. Что тут началось! Это же огромный театральный коллектив!
Едва отбились. И надо сказать, Гордин никогда не сваливал вину на подчиненных. За что при внешней своей сухости в душе явно страдал. Хотя он был, конечно, больше администратором и партийным работником, чем журналистом.
- В вашу бытность в сферу вашей деятельности входили ведь не только вопросы профессиональной культуры?
- Разумеется. Огромное внимание уделялось художественной самодеятельности. Фестивали народного творчества были нормой. В каждом цехе любого завода шли постоянно репетиции. Боролись за выход на общезаводскую сцену. Потом - районную. Потом городскую и областную и т. д.
- А народ-то ходил на эти концерты?
- Я был членом множества жюри. И всегда приходилось пробиваться ко второму ряду через плотную толпу людей. Жаль, что эти традиции утеряны. Но убежден, что жажда творчества в людях жива, и она обязательно возродится.
В свои 82 Евгений Валерьянович Квецинский бодр и энергичен. Его до сих пор можно встретить в театре на очередной премьере. А когда разговариваешь с ним, он пытливо, с некоторым смущением спрашивает: «А вот эту статью в такой-то газете вы читали?»
Мало читаем, братцы. Все в «ящик» пялимся.
А вот Квецинский по-прежнему читает очень много. Журналист по призванию и от Бога.
