Об одном обычном дне обычного подразделения
 |
В начале прошлого года президент Путин объявил беспризорность главной проблемой в стране, и выявление и профилактика безнадзорности стали приоритетным направлением работы подразделений по делам несовершеннолетних. «Пока проблем не становится меньше», - говорит начальник ПДН Октябрьского РОВД Ирина Полищук.
В кабинете инспекторов - людно. Четверг: день регистрации несовершеннолетних - временно осужденных. Инспектора - все молодые девчонки, с высшим образованием, педагоги. Прехорошенькие.
- Не замужем, - говорит Ирина, - устроить свою личную жизнь нет времени, все чужую устраивают. А может, и не хотят, насмотрелись на все это, боятся. А вообще они - молодцы, коллектив дружный, работоспособный...
За каждой из этих девочек закреплен определенный участок - несколько школ, опорный пункт по охране общественного порядка, 50-70 стоящих на учете несовершеннолетних граждан, родители неблагополучных семей, группы несовершеннолетних... Наверное, могучим и широкоплечим мужчинам было бы сподручнее работать с этой сложной категорией граждан, но широкоплечие и могучие сюда не очень идут. Инспектор Марина, двадцати с небольшим лет, работает здесь всего восемь месяцев. Когда в первый раз пришла искать дома своих подопечных в частном секторе, признается, заблудилась, долго не могла выбраться. Вообще, когда начинала работать, бесстрашно ходила по домам одна, случалось, и вечером. Теперь насмотрелась, стала бояться - предпочитает только с участковым и «посветлу». «Раньше - только в газетах читала, что так бывает, тогда это было далеко, это было другое дело...» Сначала приходила с большими глазами, не знала, что сказать и как подойти к проблеме, потом освоилась.
Октябрьский - район сложный. Здесь есть все - и частный сектор, и метро, и речка, и железная дорога. Но самые проблемные зоны, конечно, - набережная и вещевой рынок. С барахолки, рассказывает начальник ПДН, - на днях был рейд - доставили десять ребятишек-попрошаек, из тех, что привозят с собой люли (туркменские цыгане). Дети в ужасном состоянии (может, их и специально так содержат, чтобы было «жальче» и больше подавали). Ребятишки сейчас в приюте, одну девочку пришлось срочно госпитализировать - бронхит и истощение. Областная прокуратура выясняет чьи дети. Если родители предоставят документы, придется отдать, нет - депортировать.
- Беженцы, переселенцы создают дополнительные проблемы. Везут сюда детей, неизвестно чьих. Место работы пишут - «вещевой рынок»:
***
Наш разговор постоянно прерывался телефонными звонками - Ирина извинилась: «Работа!». Дважды звонили из органов попечительства - мальчик который день живет на лестничной площадке, и маленький ребенок постоянно плачет, соседи обеспокоены - мама несовершеннолетняя «бросает и где-то болтается», отец осужден, отбывает срок... По обоим случаям тут же выехали инспектора.
- Работаем в связке с органами попечительства и социальной защитой, - объясняет Ирина. - При районной соцзащите тоже создан специальный отдел профилактики и предупреждения безнадзорности несовершеннолетних. У соцзащиты свои функции - помогает одеждой, устройством на работу... Им попроще, с ними люди легче идут на контакт, чем с сотрудниками милиции...
От историй, которые здесь можно услышать, волосы на голове шевелятся. Недавно лишили родительских прав мать (назовем ее К.). Сама К. в свое время была удочерена, выросла в хорошей семье, о том, что не родная дочь, до поры до времени не догадывалась. Когда узнала - начались проблемы. Ушла из дому, бродяжничала, начала пить. Родила трех детей от разных сожителей. Старшую, 10-летнюю девочку, забрали бабушка с дедушкой, сейчас они живут в Израиле, прислали ходатайство с просьбой о лишении К. родительских прав - боятся, начнет предъявлять претензии... Среднего мальчика взяли под опеку посторонние люди. Младшего ребенка, четырехмесячную девочку, тоже пришлось забрать у матери - в тяжелом состоянии находится в больнице. На днях в суде будет рассматриваться вопрос о лишении родительских прав. «Ребенком К. не занимается, постоянно бросает одну дома. Сосед со своего балкона видел, как она хотела спихнуть свою дочь с балкона, когда та громко плакала. В квартире - полная антисанитария. Лица, приходящие в гости для распития спиртных напитков, ходят в грязной обуви... На кухне отсутствуют оконные стекла, повсюду ползают тараканы... Гр-ка К. периодически меняет половых партнеров все это происходит на глазах ребенка...» - рапорт инспектора не требует дополнительных комментариев.
- Мамы-кукушки - просто бедствие, - говорил Ирина. - Недавно был звонок от женщины - два или три дня у нее находится шестимесячный ребенок. На пару часов оставила мать и не появляется, куда-то «завеялась»...
(Это «мать куда-то завеялась» - звучало в нашем разговоре с начальником ПДН еще не раз).
- Сколько работаю, никак не могу привыкнуть, что родители, у которых забрали ребенка, потом о нем даже не вспоминают, не спрашивают, где он, что с ним. Приехали изымать детей у той же К... Приходим, там гулянка, все пьяные, ребенок закатывается в истерике, никто не реагирует. Забрали. Через два или три дня приходит: «У меня ушел ребенок». - «Да как же он мог уйти, он же в пеленках». - «Ну, украли и паспорт забрали». - «А вам что нужно?» - «Паспорт нужен...» Паспорт нужен, ребенок - не нужен.
Такого, чтобы мамаши бились за ребенка, что-то я за время своей работы не припомню! - удивляет меня начальник ПДН.
А как же социально значимые фильмы 80-х - об оступившихся матерях, позднее одумавшихся, раскаявшихся и остаток жизни искупающих свою вину?!
- Была, правда, одна мамаша, но эта явно с психическим расстройством. Семья неблагополучная, ребенку - 13 лет, бродяжничал, попал под электричку, погиб... У нее еще девочка восьми лет и мальчик двух лет. Дети, естественно, от разных мужей. Девочка осталась брату за няньку. В школе стали замечать, что с синяками ходит. Раздели, Бог ты мой, все тельце в кровоподтеках - мать бьет: то не так покормила, то не так посмотрела. В результате топором кинула в ребенка, вскользь попала по ноге. Хотели в отношении ее возбуждать уголовное дело, но в прошлом году как раз попала под амнистию. Лишили родительских прав, девочку отдали в детский дом. Маленького тоже изъяли. Забегала, слезы льет, и вообще ведет себя неадекватно. Отправляли к врачу-психиатру. Теперь уже и не ходит - наверное, очередной сожитель, очередная беременность...
***
А как, спрашиваю, складываются судьбы детей потом?
- Случается, отыскивается кто-то из родственников - тогда, конечно, отдаем им, чтобы у ребенка хоть какая-то родная кровиночка оставалась. Кого-то берут под опеку, в районе два семейных детских дома - Плучевских и Опокиных, воспитывают по 16 и 8 детей. Попасть в эти семьи для детей, конечно, счастье. Они потом так боятся их потерять, - для них это такой контраст между предыдущей жизнью и этой. Остальных помещаем в детские дома. Детдома переполнены. Привыкнуть ребятишкам к новой жизни, пусть и в сытости и в чистоте, трудно. Из детдомов, случается, бегут. Сколько мы их возвращали. За стеной ведь полная свобода... Бродяжничество - тяжкая болезнь, от нее не так легко излечиться.
Где искать «бегунков», говорит начальник ПДН, в общем-то, известно. Обычно бегут не в одиночку, а группами - а где такие группы собираются, хорошо знают... Да и вообще мест, куда может податься бегунок-детдомовец, в городе не так много. Случалось, конечно, объявлять и во всероссийский розыск, но таких случаев - единицы.
- Бедные дети, - вздыхает Ирина, - чем они-то Бога прогневили? Судьбы изломаны, психика нарушена. На днях оформляли дело о лишении родительских прав. Мальчишечка совершено отрешенный сидит, покорный. Другой бы паниковал: «Хочу к маме!», «Найдите мне маму!». Понимает или не понимает, что с ним происходит? Эмоционально не реагирует совершенно - заранее со всем смирился. Угощали тортиком - смотрит удивленно. Говорю, девчонки, он даже не знает, что это такое, никогда не ел». Просто больно на это смотреть. И так каждый день.
Целый день - отрицательные эмоции. Впору самим обращаться к психологам.
- Ходили, - говорит Ирина, - проводили с нами тренинги. Рядом психологический центр «Алиса» - есть специальные программы для реабилитации людей, работа которых связана с постоянным негативом. Подсказывают, как психологически себя разгрузить, как поставить защиту. В отделении тоже есть психолог, но ходим, конечно, нечасто - некогда.
Да и особой «защиты», судя по всему, ставить не научились. Все принимают близко к сердцу и переживают как за свое . Подумалось, а может, это и к лучшему и неплохо, что «в подразделении только девушки» - в женских глазах столько сострадания и желания и помочь, что бывает иногда полезнее «принятых мер».
***
В прошлом году 492 человека лишены родительских прав, в приюты помещено 125 человек... В этом году уже 20 человек определены в приемник, подготовлено четыре материала о лишении родительских прав, три дела находятся в суде. Приводит невеселую статистику по своему району начальник ПДН. Мысленно умножаю на число районов - многовато для отдельно взятого мегаполиса в мирное время...
Пока мы говорили, вернулись инспектора, выезжавшие по телефонным звонкам. Сигнал с плачущим ребенком не подтвердился - несовершеннолетняя мама бросать свое дите не намерена, есть у ребенка и бабушка, в доме хотя и бедно, но чисто. А ситуацию с подростком, который живет в подъезде, придется решать через психолога - мать не может найти с сыном общего языка, он в подъезде ночует - родителей воспитывает...
Девчонки-инспектора пили чай, и за этим занятием не оставляя разговоров о своих «детях». Заканчивался обычный день обычного подразделения...
