Интернеделя: взгляд через годы

Когда у истории — жаркое дыхание

Сегодня в Новосибирском государственном университете в очередной раз стартует Неделя интернациональной солидарности.

Новосибирская группа политической песни «Амиго» (узнаете Татьяну Лазареву, вторая справа?) с чилийским ансамблем. 1983 год

Корни этой формы молодежной самодеятельной инициативы уходят в 1960-е годы, когда состоялась первая политическая первомайская маевка. Здесь бушевали такие страсти, что можно сказать, сами студенты создавали одну из страниц истории общественной жизни Академгородка. А потом один из первых организаторов Интернедели, сам историк, обобщил, проанализировал накопленные за многие годы материалы, посвященные молодежным движениям на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке за несколько десятилетий, издал монографию «Молодежь и политика» и недавно защитил докторскую диссертацию.

Наш собеседник сегодня — доцент кафедры истории России НГУ Алексей Борзенков.

— Алексей Георгиевич, как появилась идея написания докторской диссертации?

Алексей Борзенков с дочерьми Луиса Корвалана. 1977 год

— Еще в семидесятые годы в комитет ВЛКСМ НГУ обращались люди, ищущие новые формы работы с молодежью, с просьбой дать какие-либо материалы по Интернеделе. И хотя кандидатскую диссертацию я защищал по истории крестьянства, меня все более притягивала новая тема, деятельность по обобщению и анализу опыта по подготовке и проведению форумов и инициатив интернационального и патриотического характера. Скажу откровенно, сам я особой активностью среди студентов не выделялся, но после распределения в НГУ года полтора был на освобожденной комсомольской работе, именно тогда увлекся деятельностью по организации интернациональных акций. Желание осмыслить происходящее в области молодежных политизированных исканий на востоке России — это уже от позиции ученого.

— Сейчас об истории как науке и методах ее преподавания много спорят. Лично вам трудно было перестраиваться? Ведь молодежь тонко чувствует и личную позицию преподавателя, и конъюнктуру?

Плакаты Игоря Аксенова. 1980-е годы

— В этом плане я особых проблем не испытывал. За три с лишним десятилетия работы со студентами всегда старался вести предмет, курс творчески, вовлекал ребят в дискуссию, полемику, организовывал исторические игры. Если мы изучали, допустим, историю Первой Государственной думы, то сравнивали ее с Думой образца 1993 года. Менее всего оглядывался на «генеральный курс», хотя и не скрывал своих левых убеждений. Да и как их скроешь, если родился и вырос в селе, считай, чудом поступил в НГУ, с помощью государства получил образование, — социальные гарантии в наше время были несравненно выше, чем сейчас. Хотя к любой власти всегда относился критически.

— Вспоминаю разговор тридцатилетней давности с одним секретарем райкома партии. Он сетовал: посылали одного парня на учебу в НГУ — был человек человеком, вернулся черт знает кем… Откуда возникало это мнение, что вы диссидентов готовите?

— Ну не диссидентов, конечно. Студенчеству, особенно здесь, в Академгородке, всегда была свойственна некоторая протестная форма общественной деятельности. Нет, это были не диссиденты, скорее нонконформисты, которым хотелось улучшить строй, освободиться от бюрократии, вдохнуть побольше свежего воздуха, о чем-то громко сказать, крикнуть, заявить о себе. Примерно в это же время молодые литераторы Академгородка выступали против своих обронзовевших коллег из Союза писателей, в шестидесятых также работал клуб «Под интегралом», потом в марте 68-го состоялся знаменитый фестиваль бардовской песни. На мой взгляд, назвать инициаторов тех инициатив, акций какими-то радикально настроенными людьми нельзя, просто надоедала рутина. Если уж и есть в этом что-то серьезное и постоянное, так это конфликт отцов и детей. Посмотрите, и сейчас стены многих домов в Академгородке исписаны лозунгами протеста, а пишет их нонконформистская молодежь. Любопытно, что известный прошлогодний инцидент, когда лимоновцы захватили одно из административных зданий, тоже не был поддержан старшим поколением, хотя как раз был направлен против пресловутого 122-го закона о монетизации льгот. Получилась парадоксальная ситуация: те, интересы которых пытались защитить юные бунтари, не откликнулись на эту, может быть, радикальную инициативу молодых. И это в истории сплошь да рядом. Но зато в университете уже с 60-х годов действительно складывалась школа очень своеобразной общественной жизни, активности, неравнодушия. Молодежь и ортодоксальность — вещи несовместные. И если бы старшие поколения понимали это, не было бы многих исторических драм. Вот и вашему знакомому партийному секретарю явно не нравился в выпускнике НГУ воспитанный университетом нестандартный образ мышления.

Значение самодеятельного творчества молодежи сейчас только начинает оцениваться, когда вдруг все спохватились: ах, у нас молодежь пассивная! Кто ж ее сделал такой? Не хочу критиковать нынешний молодежный парламент, другие попытки разбудить гражданские чувства молодого поколения. Получится — хорошо. Но напомню: три десятилетия назад в НГУ была такая форма политизированной активности, которая собирала на мероприятия десятки тысяч юношей и девушек, поддерживался идеальный общественный порядок, за все время не было ни одного случая ЧП, школу политической и гражданской самодеятельности прошли многие люди…

—…Сотни стали функционерами…

— А куда без них денешься? Рабочий аппарат должен быть в любом государстве. Другое дело — какой? В этой связи вызывает тревогу, что нынешняя молодежь отрезана от информации.

— Да что вы такое говорите? Гласность ведь!

— Отфильтрованная гласность телеканалов. Мнимая доступность всего информационного потока через Интернет. А ведь у многих профессоров университета нет денег подписаться на специальные, «профильные» журналы. Что уж о студентах говорить! Чтобы получить настоящие знания, сегодня молодому человеку, кроме куска хлеба, надо ежедневно сотни две-три на «прочие расходы»: транспорт, ксерокс, Интернет и т.д.

Сегодня уже вряд ли пригласишь, как в прежние времена, на Интернеделю дочерей Луиса Корвалана, чтобы услышать правду о событиях в Чили, или ансамбли со всей страны — дорого. Знаю, что оргкомитет, руководство университета предпринимают значительные усилия для придания этому движению нового дыхания, — успеха им! Почвы для социальной активности — более чем достаточно, найдут новые формы — хорошо. Хотя есть, конечно, риск в профессионализм уйти, как КВН, в некую академгородковскую тусовку. Но искать-то надо!