Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

«Жизнь была бы серой, не будь в ней искушений»

09.09.2020
Анжелина Дерябина
«Жизнь была бы серой, не будь в ней искушений»
Фото Алексея Танюшина.
«Я вырос среди Тянь-Шаньских гор. Батька мой перед самой войной уехал из Сибири в киргизское горное село Орто-Кайырма. Родом он был из Белоруссии. Его родители умерли в одну неделю, и три сына остались сиротами. Родственники их разобрали и воспитали», - рассказывает о себе Александр Танайно, горный инженер, кандидат технических наук, 80 лет. Материал опубликован в газете «Советская Сибирь» №37 от 9 сентября 2020 года.

Революция застала отца в Одессе, где он работал грузчиком в порту. Его мобилизовали в Красную армию, и он с ней допер до Владивостока. Однажды в разведке его с приятелем зацапали белые. Посадили в какую-то хибару, приставили часового. А ночью они с этим часовым договорились и увели с собой. Не знаю как, но батька научился читать и писать, и после окончания Гражданской его, как грамотного, направили в Алтайский край, где он и встретил мою маму.

Во время войны к нам в дом подселили женщину, эвакуированную из Ленинграда. Она была дворянского происхождения, знала языки. Меня учила немецкому с раннего детства. Этого мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Приходилось бывать в Германии, где после месяца пребывания я даже умудрялся рассказывать немцам русские анекдоты, и они смеялись в нужный момент. Я знаю и киргизский. Когда оказываюсь в Киргизии, разговариваю с местными на их родном языке. Говорят, даже без акцента.

После войны столько нищих и калек ходило в нашем селе! Помню одного. Он попросил: «Дай что-нибудь, мальчик». В погребе у нас всегда было молоко. Налил ему кружку алюминиевую. Перед глазами до сих пор то, как он пил. Маленькими глотками, тихонько, наслаждаясь. Как волшебное питье.

В селе все жили дружно, национальный вопрос никогда не стоял между нами. Ребенком меня брал на охоту сосед Абай. По-русски совсем не говорил. У меня было ружье, которое он отдал моему батьке в обмен на телегу, а сам Абай стрелял из какого-то дореволюционного «мылтыка» с длинным-длинным стволом. Охотились на кекликов, эликов, диких козлов. А когда я был совсем маленький, лет трех-четырех, другой киргиз отбил меня от своры собак и перенес через арык, когда я весь оцепенел от страха, отправившись самостоятельно через село к маме на работу. Печально, что потом произошло, что мы теперь в разных государствах. Когда-то мечтал: выйду на пенсию, вернусь в отчий дом, разведу пчел...

Когда мне было лет двенадцать, у мамы случился сердечный приступ. Я видел, что это все. И ничего не можешь сделать. Я выбежал на улицу, там ехал киргиз на арбе с клевером. Мы вынесли маму и погнали в больницу. Там я случайно услышал, как кто-то сказал: «До утра не выдержит». Я прибежал домой. Мама была верующая, в углу стояла иконка. Я встал на колени и попросил бога: «Сохрани мне маму!» Утром иду в больницу — так страшно мне было! А мама жива!

Школа, в которой я учился, была семилеткой. Чтобы учился дальше, наша семья переехала в совхоз-миллионер «Нижнечуйский». На ВДНХ он числился одним из лучших в стране. Там выращивали коноплю для лубяного завода. Никто и понятия не имел, что растение впоследствии получит дурную славу. Из его волокон делали ткань на паруса, канаты. В школу ходил за пять километров. Красивое здание с колоннами, кабинетная система обучения, и это в 50-е годы! Учителя очень сильные. С восьмого класса они к нам обращались на «вы». После окончания средней школы и трех лет работы токарем на заводе поступил в Кемеровский горный институт — впоследствии Кузбасский политехнический.

Моя полугодовая преддипломная практика прошла в Кентау, на Миргалимсайском свинцово-цинковом руднике. Этот рудник был единственный в Советском Союзе, на котором использовалась подземная самоходная техника. Работал вначале бурильщиком, а затем три месяца начальником смены на участках с самоходным оборудованием и скоростной проходкой горных выработок. Иногда ездил на рыбалку в Каракумы на кочующую в песках речку. Там проверил, правда ли, что в песке пустыни можно испечь яйцо. Действительно, пока ловил рыбу, яйцо сварилось всмятку.

Окончил институт с красным дипломом, хотя не ставил такой цели. При распределении хотел отправиться на предприятие под Ленинградом. О науке, работе в НИИ, а особенно в новосибирском Академгородке я не смел и мечтать. Ученые были для меня небожителями. Я учился по учебникам тех, кого впоследствии встретил в Новосибирском научном центре. И вдруг неожиданно комиссия предложила мне место в Институте горного дела Сибирского отделения Академии наук. Так я попал сюда в 1967 году. И спустя более 50 лет отсюда ушел на пенсию.

Занимаясь темой в институте, объездил многие рудники СССР, где можно было применить решение, которое я хотел. Работал по вопросам вскрытия Удоканского медного месторождения. Там готовился подземный атомный взрыв для вскрытия нагорной части залежей. И вдруг — международный запрет на ядерные испытания. Все прекратилось. Мне пришлось менять тему диссертации, поскольку по действовавшим тогда правилам твой труд должен быть внедрен.

Люблю что-то придумывать, а рутину ненавижу. Ведь неслучайно кто-то сказал: надо делать что-то новое, потому что все остальное неинтересно. Для новой диссертации мне потребовалось много расчетов, и пришлось обратиться к электронно-вычислительной технике, освоить азы программирования, которые нам в институте тогда не преподавали. Это ведь была середина 60-х годов. В конечном итоге диссертацию я защитил. Вместе с коллегами разработал и внедрил в практику проектирования систему автоматизированного выполнения горно-геометрических расчетов, за что награжден медалью «За трудовую доблесть». Это было новое направление, и в Москве в то время проходила международная конференция по применению электронно-вычислительной техники и программирования в горном деле и геологии. Прибыли специалисты со всего мира. В Колонном зале Дома союзов я выступал с докладом. Впоследствии стал участником ежегодных конференций в Крыму по кибернетике и искусственному интеллекту.

Много лет назад ученые Академгородка построили в лесу баню. Это своего рода мужской клуб. Моя отрада в течение многих лет. В бане собирались интереснейшие люди и такие разгорались дискуссии! Так просто в этот клуб не попадешь, принимали избирательно. В эту баню ходили многие известные ученые. Академик Аганбегян притаскивал шмат сала — дома жена запрещала. Любили мои маринованные огурчики. Руководитель СО РАН Марчук считал, что наша баня лучше всех других. Но из того коллектива мало кто остался… Все меняется. И к сожалению, не в лучшую сторону. Академгородок изменился, мне кажется. Поскольку во главу угла поставили деньги. Это резко изменило отношение и к науке. Деньги все к чертовой бабушке портят.

В этом мире много искушений. У каждого оно свое — к безделью, к развлечению, к обожанию кого-то. Это хорошо, иначе жизнь была бы серой. Это как без любви прожить. И, несмотря на то что я так долго живу и помню еще то время, когда на сдачу спички давали, я не перестаю восхищаться чудесами природы, а окружающим меня людям говорю: «Спасибо, что вы есть».

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Похожие новости

Возможность открыть свой бизнес, мечта о доме на земле, работа на удаленке и муж, который не сидит на диване. Такими перспективами привлекает горожан деревня сегодня. Мы нашли тех, кто без сожаления продал квартиру в столице Сибири и добровольно стал сельским жителем.

Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
18.10.2020 Видео
Непрерывный писк аппаратов ИВЛ въедается в мозг. Пот ручейками стекает по спине и лицу, щиплет глаза и сквозь запотевшие очки видны лишь силуэты неподвижно лежащих, стонущих людей. Мы побывали в «красной зоне» реанимации инфекционного госпиталя №25 и своими глазами увидели, к каким последствиям приводит легкомыслие окружающих.
26.10.2020
Взять себя в руки и не поддаваться панике в разгар эпидемии коронавируса призывают психологи. Стресс губительно влияет на иммунитет, который сейчас под угрозой, а запасы лекарств, сделанные наобум, принесут больше вреда, чем пользы. Почему мы боимся и что с этим делать, VN.ru рассказал психолог Игорь Лях.
В стране рекордно подорожало подсолнечное масло. Оптовые цены выросли в среднем на три тысячи рублей за тонну. Как это отразилось на розничных ценах в магазинах Новосибирска, узнали корреспонденты ОТС.
Три месяца в пути провела жительница Новосибирска, 42-летняя мотопутешественница Екатерина Дроздова. Женщина проехала на своем байке 27 тысяч километров, побывала в 14 городах России и даже забралась на Эльбрус. И все это - во время эпидемии коронавируса. Своими впечатлениями о путешествии Екатерина поделилась с корреспондентами VN.ru.
22.10.2020
В Новосибирской области в рамках прививочной кампании вакцину от гриппа получили уже более 40% жителей – или порядка 1,2 миллиона человек. Об этом сообщил 22 октября министр здравоохранения Новосибирской области Константин Хальзов.
Занимается дрессировкой собак 14-летняя школьница Вера Несоленова из Кокошино Чулымского района. Несмотря на юный возраст, она уже довольно опытная в этом деле. В восемь лет Вера предпочитала играть не со сверстниками, а со своей собакой, дворнягой Гердой. Чтобы лучше понимать питомца, начала изучать повадки, пробовала давать команды. После неудачных попыток стала читать специальную литературу.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год