Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Таежный экстрим

22.06.2001
Увлечение любительской охотой привело меня к своеобразному «заболеванию» - самым желанным временем года стала поздняя осень с заморозками.

Читатели, наверное, помнят снимки, присланные на конкурс М. Ю. Денисовым. Мы тогда еще предположили, что Михаил Юрьевич станет постоянным нашим соавтором. И не ошиблись. В связи с чем сегодня публикуем его откровения (рассказ ли) о большой и непреходящей любви к охоте. Надеемся, уважаемые читатели, что ряды наших соавторов с вашей помощью возрастут, так что приглашаем к сотрудничеству. Вот и будет у нас свой охотничий клуб. Рассказать-то вам есть о чем. А теперь - читайте.

Снимок из журнала «Природа и охота»

 Увлечение любительской охотой привело меня к своеобразному «заболеванию» - самым желанным временем года стала поздняя осень с заморозками. Нет, просто постоять на зорьке по колено в холодной воде, а потом в веселой компании «отметить» открытие охоты и явиться домой «отдохнувшим» уже не хотелось. Не приносили удовлетворения двадцатикилометровые прогулки по лесу ради нескольких рябчиков, и даже косуля в виде трофея вызывала просто сожаление. И все это на фоне усиления тяги к охоте.

Диагноз заболевания прояснился случайно. Заплутали мы на охоте как-то с приятелем, а к вечеру наткнулись на охотничью избушку. Решили в ней и заночевать. Затопили печку, сварили дичь, вскипятили чай. Ночью явились хозяева - пара бородатых, промокших и, видимо, уставших таежников. Мужики оказались хорошие, гнать нас не стали. Налили мы им остатки водки, предложили кондер-суп из того, что было в рюкзаках, накормили их собак. Уже засыпая, охотники рассказали, что неделю преследуют марала. Но тот, видать, силен, уходит от собак. Вот день отдохнут - и в погоню. Утром нам показали, куда топать, и попросили не беспокоить напрасно тайгу выстрелами.

А мы задержались еще на два дня - интересно было, догонят они марала или нет. Догнали. Мы им помогли тушу вынести из тайги. На работе нас, конечно, за опоздание наказали - перенесли отпуск на зиму. Но мы и не расстроились. И вот почему.

Этот случай и переосмыслил тягу к охоте. Решил: мне бы туда, где народу поменьше да дичи побольше. Зачем? А интересно.

Весной в доме появился щенок лайки. Забавный черно-белый комочек. К сентябрю Пурга (так его назвали) уже подавала надежды, облаивая все, что летит или бежит, не терялась, убегая далеко в заросли. Я натаскивал собаку, а она меня. Вскоре приучила меня ходить по дорогам, а всю черную работу по поискам дичи взяла на себя. А я верил ее чутью и интуиции.

Однажды в субботу мы с Пургой до обеда добыли пять глухарей! Двух я затолкал в рюкзак, еще полный продуктов, двух повесил на шею, а одного пришлось нести в руках. Тяжело. Встретил приятеля и отдал ему одного. Полегчало. Еще двумя порадовал мальчишек, вышедших на охоту с отцовскими ружьями. Одного принес домой, но жена удивилась не глухарю, а моему раннему возвращению. После этого на охоту до самой зимы не ходил. Катал семью на катере за ягодами да за грибами.

А зимой Пурга классно выдала на выстрел беляка. Натаска ее закончилась, экзамен она сдала на «отлично», настало время лечить и мой недуг. Следующее лето прошло в активных поисках промыслового места, оформлении формальностей, строительстве зимовья. В строительстве напарник оказался докой, и к осени печка в зимовье дала первый дым.

И вот подошло долгожданное время. Через два часа лихой езды по ухабистым дорогам мы взвалили огромные рюкзаки на плечи, расчехлили ружья и по тропе пошли к зимовью. Шли не спеша. Через четыре часа подошли к знакомому ручью. Собаки уже лежали. Поскидав с себя практически все, мы минут десять охлаждали ноги в ручье, потом долго пили крутой чай без сахара, утоляя жажду. Вспомнили тех промысловиков: они гоняли марала без рюкзаков, распихав необходимое по карманам. Котелок на поясе да топор за спиной. Наука. А еще нам топать часа три.

На следующем привале напарник, Николай, и говорит:

- Когда здорово устанешь, водки надо выпить. Один мужик за такой марш литр выпивает.

- На что намекаешь? - спрашиваю.

В ответ Николай с ловкостью фокусника выставил на лесину два стопаря и закуску.

Первый час потом, правда, прошагали с опережением графика. На втором падать стали заметно чаще, а вставали тяжелее. При очередном падении меня накрыл рюкзак, после чего я объявил себя трезвенником и в дальнейших экспериментах участвовать наотрез отказался. Аргументы мои убедили и Николая. Он тоже рухнул на землю, распаковал рюкзак, достал котелок, фляжку и колбасу. Решили расслабиться и заночевать тут же.

В ночевке в лесу есть своя прелесть. Темнота, в двух метрах от костра ничего не видно. Тишина. Только потрескивают дрова в костре, да с тихим шелестом падают на землю последние листья. Собаки, сложив головы на лапы, в полусне работают ушами-локаторами. Коротая ночь, вертимся с боку на бок, ждем рассвета. Постепенно верхушки деревьев светлеют. Недалеко засвистел рябчик. Ему откликнулся другой. Пора кипятить чай.

Залили костер, вскинули рюкзаки на плечи, проверили патроны в стволах. И как-то незаметно часа через три подошли к своей избе. Практически не отдыхая, принялись за работу: сколотили нары, навесили полочки, разложили имущество.

Не терпелось осмотреть округу. А октябрь стоял теплый, влажный, солнечный. Нам же нужен был снег, без снега лес будто пустой - не поймешь, кто с нами рядом обитает.

Утром пошли на разведку к ручью. Собак, понявших направление, как ветром сдуло. С полчаса продирались сквозь густую шевелюру кустов, перелезали через поваленные деревья, переходили по ним через ручьи, рискуя провалиться в каменные россыпи, и наконец выбрались на гору. Простор. Ветерок гуляет. Перед нами распадки, горы, нетронутая тайга до самого горизонта.

Вдруг внизу у ручья завопили собаки. Мы заспешили вниз. Собаки, услышав нас, завопили еще громче. А с высоченной кедрины с любопытством наблюдает за ними соболь. Пурга мечется вокруг ствола, задрав вверх голову. После выстрела соболь свалился чуть мне не на голову и скрылся в траве. Пурга за ним. Тот выскочил метрах в двадцати от меня и винтом за сухостоину. Достал я его вторым выстрелом. А Николай в это время аккуратно снял с сучка второго соболя. Два соболя сразу - большая удача. Восхищались добычей до позднего вечера.

С утра задул ветерок. Затемно вышли из избы, дав собакам понюхать шкурки соболей. Собаки тут же исчезли. Работа началась. Пурга было тявкнула на рябчиков, но мы прошли мимо: ищи, мол, зверя. Кое-как пересекли распадок и двинулись в гору. Ветер усиливался. К полудню погода окончательно испортилась, ветер уже бесновался, бросая на землю сломанные ветви деревьев. Собаки держались возле нас. Похоже, пора была возвращаться. Когда собаки от нас куда-то скрылись, мы и не заметили.

И тут сквозь шум ветра послышался какой-то звук. То ли стон, то ли вяканье. Уж не собаку ли придавило упавшим деревом? Двинулись сквозь кусты, пытаясь найти в них проход. Вот кусты поредели. Увидели, что собаки бегут к нам, что-то прихватили в зубы и оттого вякают, порыкивают, отбирая это что-то друг у друга. Снимаю ружье, щелкаю предохранителем, жду...

Кусты зашевелились, раздвинулись, и... прямо на меня, как выстрел в упор, - большая, очень большая, оскаленная, с маленькими черными глазками медвежья морда. Удар! Я даже не возопил, просто пискнул, покатился по склону. Когда беспорядочное движение остановилось, какие-то силы подняли меня на ноги, заставили обернуться. Подо мной был медведь! Отставшие было собаки налетели на него, погнали прочь. А я стою как вкопанный, без шапки, без очков, руки будто параличом свело. Ружье, уже не нужное, отпустить не могу. Шок!

Вернулись собаки, подошел Николай. У меня ноги вдруг сложились. Сел, рухнул, где стоял.

- Видел? - еле пошевелил трясущимися губами.

- Угу, - промямлил Николай.

- Дай закурить.

Прикурил от третьей спички. Сидели еще с полчаса. Вытер кровь с лица, ощупал рану на голове. То ли медведь зацепил, то ли о что-то ударился, когда катился. Нашлись очки, целые. Начал разбирать смех. Заулыбался и Николай, у которого отпала проблема вытаскивать меня из тайги, возможно, неживого.

Ветер утихал, и только сейчас до меня дошло: медведь нас не слышал. И не чуял из-за ветра. А так бы встреча не состоялась. Какой ему резон встречаться с человеком. К тому же он оказался молодым, хотя килограммов на двести потянет. Старый бы сразу снес мне голову, как сказали потом бывалые промысловики-медвежатники.

Вернулись в избу. У нее ветром сдуло крышу. Сломанная береза загородила вход. К вечеру небо прояснилось.

- Наверное, к снегу, - предположил Николай.

Но утром снега не было. Быстро наметили маршрут, собрались в путь. Молчал лес, молчали собаки. Даже рябчики не свистели.

Остановились передохнуть. Развели костер, повесили котелок, чтобы вскипятить чай. И тут стало темнеть. Над лесом повисла свинцовая туча. Через полчаса повалил снег, и вскоре тайга побелела, будто саваном покрылась. Еле-еле мы отыскали в снегу свою избушку, загнали под нары собак сушиться, да и сами не были сухими.

Снег шел четыре дня. Когда под ним скрылся конец палки, приспособленной под предельную мерку, поняли: выхода нет. Стали собираться домой.

Шли по тайге, проваливаясь в снег по колени, пуская собак впереди, чтобы торили тропу. Так закончился наш первый промысловый сезон, а впереди время, чтобы все осмыслить, принять решение: не «завязать» ли? Или...

Это «или» продолжалось десять лет.

P. S. А конкурс продолжается.

Резонанс
Новости
Три легионера хоккейной «Сибири» из Новосибирска в составе сборных своих стран отправятся на Олимпийские игры. Это нападающие Александр Бергстрем (Швеция), Рок Тичар (Словения) и Йонас Энлунд (Финляндия). В ближайшие дни форварды отправятся в расположение своих национальных дружин.
«Очагом гласности» или «гнездом разврата» был клуб «Под интегралом» – споры не утихают полвека. Первый в СССР конкурс красоты и концерты запретных бардов в Академгородке принесли клубу молодых ученых громкую, но недолгую славу в хрущевскую оттепель. А его закрытие на пике славы добавляет романтики ярчайшей легенде эпохи строительства научного центра.
Установка автозапуска по датчику температуры экономит бензин по сравнению с автозапуском по таймеру и, по отзывам специалистов, срабатывает даже в самый лютый новосибирский мороз. Однако этот вариант хорош только тогда, когда оптимально выбрана температура запуска двигателя, а машина исправна и подготовлена к зиме.    
«Чудо-тачку» из кусков льда построил «Гараж 54» совместно со скульптором из Новосибирска. Сооружение было задумано таким образом, чтобы на нем было можно передвигаться. Вес конструкции составил около пяти тонн.
О случае выявленного мошенничества рассказали в Национальном медицинском исследовательском центре имени академика Мешалкина из Новосибирска. Аферисты, называясь семьей Боженко из Иркутской области, в мрачных подробностях описывают борьбу за жизнь своей «доченьки» и выпрашивают деньги. «На счету каждая копейка», — утверждают они.
Аналитики туристического рынка прогнозируют: отельеры  поднимут цены. Не исключено, что отменят льготы, которые ввели в августе 2016 года после снятия запрета на чартерные рейсы. Впрочем, как показывают промежуточные итоги зимнего сезона, сибиряков не пугают ни цены, ни смена климата.