Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Романтика с ветерком, транслятор из космоса и немножко здравого смысла

2014-08-09
Марина Никифорова
Романтика с ветерком, транслятор из космоса и немножко здравого смысла
Геология — это не профессия, а образ жизни, считает Николай ПОДГОРНЫХ, кандидат геолого-минералогических наук, заведующий Центральным Сибирским геологическим музеем Института геологии и минералогии СО РАН.

О магии горных пород, полевом чувстве юмора и поисках алмазных россыпей новосибирскими геологами

Геология — это не профессия, а образ жизни, считает Николай ПОДГОРНЫХ, кандидат геолого-минералогических наук, заведующий Центральным Сибирским геологическим музеем Института геологии и минералогии СО РАН. «А если все же профессия, то первая древнейшая. Ведь с чего начиналось? Человек-то первым делом в руки взял камень: дубину обтесать, разделать убитую животину», — уверен он.

Путь к алмазам
— Первое, что приходит в голову, когда говорят о профессии геолога, — это, конечно, приключения. Какие экспедиции и находки вам больше всего запомнились?

— Полей у меня за пятьдесят лет было много. Бог дал поездить везде — по Сибири, Кольскому полуострову, Казахстану, Дальнему Востоку, Чукотке, Камчатке и даже Центральной Атлантике… Самые яркие впечатления все же остались от Якутии, где я работал с отрядами кимберлитчиков и алмазников.

В 1977 году мы вместе с Николаем Похиленко (сейчас Петрович, как мы его звали, — академик Российской академии наук, директор Института геологии и минералогии СО РАН) в составе отряда из семи человек приехали на реку Оленёк — отработать ее притоки на предмет содержания спутников алмазов. За зиму, пока готовились к экспедиции, придумали конструкцию плота с использованием бочек, которые во множестве валялись в тундре. Это беда всех северных территорий: в этих бочках завозили горючее, а пустые — выбрасывали.

Сначала мы сами походили, пособирали. Но вышло накладно, много их нужно было. Поэтому бросили клич в деревне, пообещали «жидкоконвертированную валюту»… Натащили нам бочек, построили мы роскошный плот и пошли вниз по реке.

Дошли до устья большого притока, Куойки. Мы с Петровичем отправились вверх по нему — была у нас разборная металлическая лодка «Романтика» с мотором «Ветерок». Мы так ее и называли — романтика с ветерком. По реке зашли высоко, остановились на галечной косе. Вскипятили чай, пообедали. Сказал я Петровичу, что посуду потом помою, и пошел с лотком брать шлиховую пробу. Был абсолютно неопытный — алмазов еще ни разу не находил. После промывки вижу в лотке гранат, крупный — миллиметров пять. Но тогда я не мог еще по цвету отличить, что этот гранат — пироп, алмазная ассоциация. Подошел к Петровичу: мол, что такое? Он на ладошке его покрутил, солнышка подождал, посмотрел… и сам молча отправился набирать пробу.

Вот тогда я впервые увидел в лотке алмаз. Это было самое сильное впечатление. А потом Петрович пошевелил лотком, и мы увидели второй алмаз...

До дрожи в руках
— Не прыгали от радости?

— Все это было потом. А тогда мы спрятали эти кристаллики и начали мыть дальше. У Петровича буквально через лоток алмаз, а у меня — все нет и нет. Уже слезы на глаза наворачиваются... Видимо, смотрел в его лоток, а из своего стряхивал все.

Стало смеркаться, но мы решили, что повыше что-то еще может быть, и пошли дальше. И уже в час ночи на следующей россыпи намыл я алмазик. Очень крупный — примерно карат, у меня даже дрожь началась в руках. Положил его под язык, подошел к Петровичу, говорю: «Посмотри, это кварц в лотке?» Да, говорит, кварц. А это? И это кварц… Тут я отвернулся и плюнул алмаз назад в лоток.

Вернулся к Петровичу и спрашиваю: «А это тоже кварц?» Он глянул в лоток, потом на меня и сказал: «Не было этого!» Я упираюсь, уже вроде издеваться стал: «Как не было? Ты сказал — это кварц!» Но до драки у нас не дошло, пришлось признаться, что под языком у меня алмаз был.

Ночь мы не спали. А под утро нашли третью россыпь. И с большим трудом оттуда вышли, как будто бы боженька местный нам не давал: лодка была тяжело груженная, навстречу дул сильный ветер, заливало.

«Волшебный» камень из Кемерово
— Почитала отзывы гостей вашего музея, оставленные в Интернете. Люди активно советуют друг другу камни в качестве «волшебных помощников»…

— Любой минерал имеет свои физические свойства: цвет, твердость, спайность, магнитность, определенную сингонию… Для меня все это понятно как для материалиста. А вот сделать из горного хрусталя шар, поводить руками и говорить, что я видел прошлое и будущее, — в это не верю. Хотя могу и ошибаться, конечно: есть люди, которые говорят, что кристаллы разговаривают…

Причем говорила это доктор наук, физик: она вроде как видела колебания кристаллической решетки в электронном микроскопе. Для меня это малопонятно, потому что я не глубокий специалист в этой области. Может, она действительно что-то видела. Но я склонен считать, что когда человек вполне серьезно разговаривает с камнем и ждет от него какого-то ответа, то это уже сопряжено с изменениями в психике.

Была такая история года три назад. Вызвал меня академик Алексей Эмильевич Конторович и говорит, что пришло письмо из Совета Федерации от Сергея Миронова — он же геофизик, видимо, сохранил интерес к этому делу. Письмо с просьбой разобраться: школьный учитель из Кемерова сообщает, что он откопал некий камень в пермских отложениях — это значит, что возраст его порядка 250 миллионов лет. И все это время камень собирает информацию и передает ее назад, в космос, что это некий транслятор, прилетевший к нам оттуда.

Поехал я в Кемерово. Там этот объект, который считается транслятором, уже выставлен в краеведческом музее, а по всему Кузбассу идет о нем молва — не без помощи журналистов.

Встретились мы с этим школьным учителем, и он рассказал, что нашел камень в одном из оврагов в окрестностях города, когда проводил экскурсию со школьниками. Спрашиваю: «А почему думаете, что это транслятор?» Он мне отвечает: «Ну посмотрите, тут у него ножки, а тут — плацента, он так размножается»...

Ну, тут я напрягся, попросил разрешения взять вещество для анализа, вернулся в институт, проанализировал… Оказалось, это чугунная выплавка. То, что он называл плацентой, — пластмасса, которую используют в литейных процессах.

Написал я заключение, академик Похиленко его подписал. Думал, работа сделана. Но нет — через некоторое время кемеровский учитель снова пишет в вышестоящие инстанции. Только уже не о своей находке, а обо мне: что приехал к нему какой-то мужик, документы, мол, не показал, а сказал, что он директор геологического музея, хотя, может, он на самом деле дворник и никакой не специалист... Пришлось писать более обстоятельный ответ: каково содержание углерода в этом чугуне, какова структура, сколько кремния, сколько железа.

Жизнь по Джеку Лондону
— А когда пришло осознание, что геология — ваше призвание?

— В экспедиции, после первого курса университета. Казахстан, горы. Мы были там с начальником отряда, аспирантом Иваном Александровичем Калугиным. Всю нашу поклажу нужно было тащить на себе. Обычно ее переносили частями. Но я не любитель ходить впустую — ленивый. Поэтому делал так: на грудь вешал рюкзак, потом на спину рюкзак и сверху забрасывал еще баул. Поскольку я был очень здоровый, то все эти 120 — 130 килограммов на себе мог тащить.

Дошел так до места, где наметили местоположение лагеря, сбросил все... И тут мне показалось, что кровь к голове прилила — в глазах покраснело. А потом пригляделся и увидел: сижу на поляне, которая сплошь усыпана клубникой. Красная! И размером с голубиное яйцо.

Хотя, казалось бы, и сложно было: кругом клещи, змеи кишат, до ближайшего поселка 35 километров. Саныч в этой экспедиции простыл, а я неопытный, не знал, как его лечить, бегал в поселок за молоком и медом. А уже когда возвращались домой, он сознался мне, что у него с собой спирт был.

— Как-то изменились геологические экспедиции сейчас?

— Я думаю, что практически ничего не изменилось — прежде всего в отношении к ним. Уверен, что поле — это основа. Геолог без поля — неполноценный геолог. Хотя многие сейчас в научной среде обходятся минимумом полевых исследований, используя материалы, собранные кем-то раньше. Я же считаю, что геолога ноги кормят.

Вам было интересно?
Подпишитесь на наш канал в Яндекс. Дзен. Все самые интересные новости отобраны там.
Подписаться на Яндекс.Дзен
Резонанс
Новости
Проект Большая Перемена
У семьи из рабочего поселка Линево Искитимского района необычное увлечение: мама с сыном создают макеты домов, маяков, паровозов и самолетов.
Проспект Дзержинского у большинства жителей Новосибирска ассоциируется с авиапромом: это улица, над которой грохочут истребители, где изначально жили авиаконструкторы и заводчане,  и где, как ни здесь, мог возникнуть сквер Авиаторов. Однако, если пройти все шесть километров этого, как ни странно, старинного проспекта, окажется, что он весьма разнообразен. Рассказом о проспекте Дзержинского VN.ru начинает серию прогулок по новосибирским улицам.
Во все тяжкие пускаются жители Новосибирска, пытаясь заработать во время пандемии. Самые раскрепощенные освоили сервис по продаже пикантных фотографий в соцсети для взрослых OnlyFans. Популярность этого ресурса в Сибири невысока, но желающих сорвать куш предостаточно. Насколько в эру интернета велик спрос на такой контент? Мы задали этот вопрос вебкам-моделям.
Подписка на газету Советская Сибирь на 2021 год