В работе съезда участвовали 250 делегатов, в том числе полсотни профессоров, остальные ― видные научные работники и общественные деятели Сибири. Из Москвы прибыли представитель Общества по изучению Урала и Сибири А.В. Николаев, заместитель председателя Комакадемии В.П. Милютин, представитель Наркомпроса О.Ю. Шмидт. Имя Николаева впоследствии было увековечено в названии одной из улиц Новосибирского академгородка; видным общественным деятелем и хозяйственником был Милютин, а Шмидт вообще получил позднее мировую известность. Учёные предполагали выступать с докладами в течение нескольких дней.
У тайного соглядатая был свой доклад
За несколько часов до открытия форума некто Л.М. Заковский подписал подготовленный в возглавляемом им учреждении «Доклад о научно- исследовательском съезде» и под грифом «совершенно секретно» срочно направил его своему начальству в Москву. В следующем, 1927 году началась травля ученых.
Сегодня фамилия «Заковский» ничего не говорит читателю. Но в свое время этот человек был известным манипулятором, упоминался в Сибирской советской энциклопедии: «Сын лесничего, исключённый из училища, служил юнгой на океанском пароходе и в 1909-13 гг. был в Америке, Англии, Канаде, Голландии и других странах. Активный участник Октябрьской революции, Заковский командируется для работ в ВЧК при её создании. С февраля 1926 состоит полномочным представителем ОГПУ по Сибирскому краю».
Итак, Заковский Леонид Михайлович (настоящее имя — Штубис Генрих Эрнестович) (1894–1938) ― чекист с 1917 года, начальник УНКВД ЛО (Ленинградской обл.) в 1934–1938 годах, зам. наркома внутренних дел и начальник УНКВД Московской области в 1938 году, комиссар ГБ 1-го ранга. Статьи Заковского о борьбе со шпионами, диверсантами и вредителями публиковались во всех газетах СССР и изданы брошюрами. Награждён орденом Ленина за «образцовое и самоотверженное выполнение важнейших заданий правительства». Имел также два ордена Красного Знамени, орден Красной Звезды и два знака «Почётный чекист». Однако пока, в 1926 году, Заковский в Новосибирске.
Очернение стоит потраченных чернил
Главную цель своего доклада Заковский видел в составлении политических характеристик делегатов съезда. Он навешивал ярлыки для последующей сегрегации: ведь врагов, окопавшихся в научной среде, следовало выявлять и купировать для всеобщего блага трудящихся. А потому в определениях и эпитетах чекист себя не утруждал:
«В составе омских делегатов имеется эс-эр правый профессор Драверт, враждебно настроен к Соввласти профессор Грибанов». Среди новосибирских делегатов отмечены «бывший генерал, председатель Сибирского временного правительства профессор Болдырев, правый эс-эр Кравков, бывший ссыльный профессор Тяпкин, министр внутренних дел Колчака профессор Новомбергский, товарищ министра финансов колчаковского правительства Краснов, эс-эр Кудрявцев». Томских делегатов доносчик разделил на две группы: левую ― советскую и правую ― реакционную. К опасной второй группе он отнес профессоров Мостовича, Карташова, Орлова и Шишкина, отметив, что это активная антисоветская головка томских вузов. Ректоры томских вузов ― Гутовский и Саввин ― «держатся лояльно» к советской власти. «Остальные представляют собой среду с менее определенной политориентацией».
В отношении красноярских делегатов отмечено, что в их составе разношерстных врагов побольше: «Яворский А.Л., работник музея в прошлом и примыкал к группе сибирских областников (сибирские с.-р.‘социалисты-революционеры’), внешне к соввласти лоялен; Соболев А.Н., бывший офицер считает себя эс-эром, директор Красноярского музея, работник (член) Российского географического общества; Лаппо Д.Е. 63-х лет, с высшим образованием, лидер красноярских кадетов. Весьма популярный в среде старой интеллигенции».
Цвет науки под сапогом
Политические отзывы, данные Заковским, разумеется, не могут являться полными характеристиками ученых далеких двадцатых годов. Сегодня легко внести существенные дополнения. Так, минеролог, геохимик, краевед и археолог П.Л. Драверт известен как поэт. В.Г. Болдырев был не председателем Временного сибирского правительства, а членом Уфимской директории, главнокомандующим ее войсками, сражавшимся против Советской Республики, одним из претендентов в «верховные правители». После гражданской войны был заключен в тюрьму, подал заявление о желании служить советской власти, после чего был амнистирован и работал в Сибирской плановой комиссии и в Обществе изучения Сибири и её производительных сил. Многое сделал, в том числе как ученый, в развитии транспортных связей края (в частности, авиационной), ряда отраслей народного хозяйства. По сфабрикованному НКВД обвинению в создании в Новосибирске «белогвардейской контрреволюционной повстанческой организации» арестован и расстрелян в 1933 году.
Н.Я. Новомбергский ― товарищ министра (а не министр) внутренних дел в колчаковском правительстве. После тюремного заключения занимался изучением хозяйства края. Результаты опубликовал в 1927 году в монографиях «К построению генерального плана развития народного хозяйства Сибири» и «Основные положения генерального плана развития народного хозяйства Сибири». Позднее ему инкриминировалось «нелояльность к советской власти», так как в названных трудах профессор «проводил мысль о необходимости укрепления единоличного крестьянского хозяйства и крайне ограничительно намечал темпы индустриализации Сибири». Понятно, что дальнейшее творчество ученого оказалось невозможным. Осужден, сослан, умер в Архангельске.
Существенный вклад в развитие ботаники внес профессор Б.К. Шишкин, крупным специалистом в области горной промышленности был М.А. Кравков, в области металлургии и металлообработки отличился Н.В. Гутовский, в области медицины ― хирург-практик и исследователь В.Н. Саввин.
Яд чекистского доклада
В докладе Заковского после характеристики делегатов делаются соответствующие выводы. Важнейший из них ― это обвинение части делегатов в том, что они стремятся превратить предстоящий съезд в трибуну антисоветских выступлений. Выражаясь языком составителей документа, «головка» готовится навязать «дискуссию о сущности советской системы, о советской власти, о диктатуре компартии, о предоставлении свободы слова». Фигурируют имена наиболее опасных в этом отношении профессоров: Драверта, Грибанова и Марковского, а также профессоров Кравца из Ленинграда и Петри из Иркутска, томичей Мостовича и Карташова. Абсурдным основанием для обвинений этих «антисоветских элементов» послужил… отказ ученых выступить с докладами на съезде. Заковский сознательно нагнетал суровость обвинения, да и путал при этом, подчеркивая саботаж якобы ведущих ученых, как будто игнорирующих работу съезда. На его совести определения профессоров-саботажников: «Мостович ― единственный специалист в СССР по цветным металлам», что неверно; Карташов ― «крупнейший специалист по механическому и железнодорожному делу» (но Карташов ― геолог, а не железнодорожник).
Не мудрено, что чекистский доклад из Новосибирска способствовал гибели в пору репрессий тридцатых годов археолога и этнографа Б.Э. Петри, специалиста в области финансов Г.А. Краснова, одного из организаторов Первого научно-исследовательского съезда Сибирского края историка и публициста В.Д. Вегмана, ряда других сибирских ученых.
Вместе с тем, материалы состоявшегося съезда в течение нескольких лет публиковались в специальных трудах. Наряду с томом о докладах на пленарных заседаниях и принятых резолюциях существенным вкладом в отечественную науку явились печатные труды секций съезда: «Поверхность», «Недра», «Связь». Несомненно, что научные результаты оказались бы солидней ― не будь над учеными, в том числе ведущими, политического, «чекистского колпака».
Слабым утешением служит то обстоятельство, что переусердствовавший в поиске врагов Заковский сам попал под раскрученные собственными руками жернова репрессий и погиб. Арестован в апреле 1938 года. В августе приговорен и немедленно расстрелян. Отказано в реабилитации в 1987 году. Его вина в «шпионской и террористической деятельности» не подтвердилась, но установлена ответственность как одного из организаторов репрессий. А наука Сибири живет.
