|
| Питерец Левит помнит Новосибирск еще деревянным |
В двух спектаклях («Последняя жертва» и «Татуированная роза») занят хорошо известный нашим театралам заслуженный артист Российской Федерации Александр Левит, который проработал в нашем городе около двух десятков лет с небольшим перерывом, с 1955 по 1975 год.
- Александр Николаевич, я был свидетелем, как после первого действия «Последней жертвы» к вам подходили зрители, профессионалы-актеры и приветствовали вас. Значит, помнят.
А как вы попали в Новосибирск в 55-м?
- Я закончил Щукинское училище в Москве и был направлен сюда на работу в ТЮЗ. Это была не совсем приятная, но обязательная практика того времени: нужно было укреплять провинциальные театры, труппы театров союзных республик... Хотя к 55-му году Новосибирск уже нельзя было назвать провинцией. Во всяком случае, драматические театры, ТЮЗ и «Факел», были хорошо известны не только в Новосибирске. В 55-м «Красный факел» был со своеобразным творческим отчетом в Москве. «Чайка» в постановке Веры Павловны Редлих потрясла меня. Нину Заречную играла Вера Капустина. Я посмотрел еще несколько спектаклей сибиряков и с тех пор знал, что и там, за Уралом, развивается мощное театральное искусство. Недаром же «Красный факел» в ту пору называли «сибирским МХАТом». А Вера Павловна, выдающийся режиссер и педагог, была его знаменем.
Но и ТЮЗ был тоже силен. Мне довелось играть в популярнейших спектаклях «В добрый час», «Иване Рыбакове», «Машеньке»...
- Ваши пути не могли не перекреститься с Анастасией Гаршиной, ныне народной артисткой России?
- Разумеется. Мы с ней хорошо работали в нескольких спектаклях, нередко играя ведущие роли. Потом судьба ненадолго разлучила меня с Новосибирском, но я вскоре вернулся, уже в «Красный факел». Это была очень мощная труппа. Из тех, первых, с кем мне довелось работать в конце 50-х, остались, по-моему, только Анна Покидченко и Игорь Попков. Чуть позже пришли Владлен Бирюков, Михаил Стрелков, Валерий Харитонов, очень многие, ныне известные и заслуженные. В этом театре я сыграл около двухсот ролей. Но все-таки происходил естественный процесс смены поколений. И к 75-му, когда меня пригласили в Театр Ленсовета, где я стал работать под руководством Игоря Петровича Владимирова, «Красный факел» уже был другим театром. Не скажу, что хуже, но другим. Потом был у меня период Театра Комиссаржевской, а в 92-м, через три года после его создания, я был приглашен в нынешний Театр сатиры на Васильевском. Все понимают, начиная с продюсера и художественного руководителя театра Владимира Словохотова, что это название условно, что все мы работаем в обычном драматическом коллективе.
- Ваша роль ростовщика Салая в «Последней жертве» по Островскому очень современна. Салай не понимает людей, которые просто прожигают деньги. Он дает в долг, и хотя в то время не было профессии вышибалы кредитов, он жесток, когда речь идет об уплате долга...
|
| Александр Левит. Сегодня, в последний день гастролей питерского театра, он выйдет на сцену в «Татуированной розе». Фото Михаила ТУЛЬСКОГО |
А пьеса Александра Островского, как и всякая классика, бессмертна.
- У вас здесь есть и свои ученики, ведь вы преподавали в театральном училище...
- И они работают не только в Новосибирске. В конце 60-х меня пригласил на работу в училище очень хороший педагог Роман Корох, и я сделал два выпуска: 71-й и 75-й годы. И очень рад, что мои «ребята» плодотворно работают. В Новосибирске это народные артисты Халида Иванова, недавно уехавший в Питер Толя Узденский, в Красноярске Игорь Быков, мне очень интересны творческие судьбы Жени Калашника, Жени Важенина... Это все мой первый выпуск.
- Но был и второй!
- Да. Леня Кипнис, сейчас даже неудобно его так называть, стал директором Театра музкомедии, очень интересно работает в «Красном факеле» Володя Лемешонок, с отцом которого мы когда-то вместе играли на одной сцене, Наташенька Орлова, что в «Глобусе», тоже замечательная актриса...
Вообще, я слежу за театрами Новосибирска и стараюсь не пропустить ни один их приезд в Питер. И как-то так повелось, что сотрудничество в области культуры северной столицы и столицы Сибири продолжается. Здесь поставил несколько спектаклей по приглашению Марии Ревякиной, бывшего директора «Глобуса», Вениамин Фильштинский, последние годы работал Александр Галибин (я знал его еще Сашей, а сейчас он главреж «Александринки», ставит спектакли у Валерия Фокина в Мариинском).
- Видимо, у этих связей есть свои корни?
- Разумеется. Новосибирск в военные годы приютил Театр имени Пушкина, Новый ТЮЗ. Здесь работали многие замечательные ленинградские музыканты, артисты. Новосибирск был бы, конечно, со временем хорош и сам по себе, но период 40-х годов дал мощный импульс его культурному развитию. Кто-то вернулся, а многие блокадники здесь и осели: некуда было возвращаться...
- Встреча с молодостью всегда приятна. Как вам показался Новосибирск?
- Это другой город. Мы прилетели на самолете, погода была прекрасная, и внизу раскинулся современный мегаполис, умытый дождями, с современной застройкой. Я, конечно, узнал Новосибирск. Но каким он был несколько десятилетий назад? Преимущественно деревянным. Несколько зданий-символов: вокзал, оперный театр, банк, бывшее здание обкома партии, облисполкома... А так даже на Красном проспекте еще помнятся добротные деревянные одноэтажные дома, в которых топили печи. Не говоря уж об овражной зоне. У нас была квартира на Чаплыгина, почти на краю Каменки. Веселый там народец обитал! Только что наркотиков в те времена не было. А так публика была очень колоритная.
Да и овражные пейзажи тоже кое-чего стоили: деревянные мостки, лестницы для спуска, чтоб не сломать голову, полудеревянная, полуфанерная «лепнина» жилищ...
- У вас прекрасная память. Столько имен, столько ролей. Но почему, интересно, актеры вашего поколения почти всегда работали до глубокой старости? Классические примеры - Гоголева, Ильинский... Почему сейчас из жизни нередко уходят молодые признанные таланты? Олег Даль, Андрей Миронов, Юрий Богатырев...
- Причин много. Некоторые просто изнашиваются. Актеры ведь никогда хороших денег в театре не получали, поэтому постоянные разъезды на киносъемки, на телевидение. А тут еще и популярность увеличивается многократно. Засасывает. И винить здесь артистов нельзя: судьба наша такова. А названные вами имена артистов - это, пожалуй, другой случай, когда человек просто не выдерживает постоянного горения на сцене. Тут ведь тоже особый профессионализм нужен.
Но есть и такое понятие, как спортивный режим. Скольких талантливейших людей погубило его нарушение! Насмотрелся я. Театр всегда, со времен Островского, ассоциировался с некой богемной жизнью: вино, женщины... Но в последние десятилетия века минувшего с этим делом было вообще очень тяжело. Я, когда был приглашен Словохотовым в новый коллектив, сразу сказал: «Владимир Дмитриевич, иду с удовольствием, но у меня только одно условие: если на сцене увижу нетрезвого актера, повернусь и уйду». Как это так: ты выходишь к зрителям в храме искусства, чтобы донести до него свои лучшие мысли и чувства, а накануне «принимаешь» для храбрости? К счастью, обстановка в театре намного изменилась к лучшему. И жизнь стала жестче. И требования повысились. В Питере сейчас несколько тысяч безработных артистов. Очень много по стране открылось театральных институтов. И, несмотря на относительно скромное наше существование, профессия артиста остается, слава Богу, очень популярной.
Знаю и многих новосибирских прекрасных мастеров сцены, которых загубила водка.
- Безработный артист - это очень тяжело. Художественная натура требует реализации своего таланта. И в этих условиях, наверное, очень жесткой становится власть режиссера?
- Это так. Я могу предложить свое видение роли, но решает все режиссер. Ему виднее, он спектакль ощущает в комплексе. Правда, подчас иные из них очень уж увлекаются самореализацией своего замысла. Ему уже не до актера. Он перестает быть педагогом, художественным руководителем спектакля в полном смысле этого слова. И актер начинает выполнять лишь свою функцию - театрального винтика. Тут, разумеется, все зависит от масштаба дарования режиссера. Имена подлинных художников театра у всех на слуху. И, к счастью, мне приходилось работать с некоторыми из них.
- В Новосибирске широко развивается антрепризный театр. Ваше мнение об этой форме сценической работы?
- То, что я видел в Питере, а особенно в Москве, это уже заработок на своем имени, раскрученном благодаря телеэкрану. Это нормальная ремесленническая работа. Увы, и зрителю порой этого достаточно: он уже готов к восприятию такого «искусства», отравленный бесконечными передачами по телевидению, типа «Смехопанорамы» и других с участием известных артистов. Все эти шоу пришли к нам с Запада. Надеюсь, когда-нибудь наша публика пресытится ими, как уже пресытилась американскими боевиками.
- А наши криминальные телеистории даже лучше!
- Научились. И это хорошо. Наши работают просто профессиональнее. Из нашего театра тоже многие снимаются. Сейчас пошел в гору Евгений Дятлов. Он также часто выступает на эстраде. Но у него, помимо артистического дарования, есть прекрасный голос! Вы слышали его в «Последней жертве»? Ах, какая прелесть! Но многие наши детективы снимаются уже под копирку. Стыдно смотреть. Домогаров со своим Турецким просто, на мой взгляд, исчерпал себя. А ведь он артист театра Моссовета. Короче, безвкусица - она и остается безвкусицей.
- Дождемся ли мы, пока публика созреет для восприятия настоящего искусства?
- Она в России и есть, настоящая публика. Но на людей в последнее десятилетие обрушилось столько нового, что настоящего искусства просто не хватает противостоять пошлости.
- А надежда есть?
- Есть. Пока есть прекрасные мастера сцены, кино, телеэкрана... Мне довелось в последние годы сниматься в двух фильмах Алексея Германа: «Хрусталев, машину!» и «Трудно быть богом». Ведь он же не разменивается! А хороший пример тоже заразителен.
