Выберите свой район: Новосибирск
Баган
Барабинск
Бердск
Болотное
Венгерово
Довольное
Здвинск
Искитим
Карасук
Черепаново
Каргат
Колывань
Кольцово
Коченево
Кочки
Краснозерское
Куйбышев
Купино
Кыштовка
Маслянино
Мошково
Новосибирск
Убинское
Обь
Ордынское
Северное
Сузун
Татарск
Тогучин
Усть-Тарка
Чаны
Чистоозерное
Чулым

Последний срок

27.10.2000
...Мы сворачиваем на деревенскую улицу с проселочной дороги и тормозим возле распахнутых ворот с вывеской «Специальный дом-интернат».Учреждение в поселке Зеленый Мыс открылось в 1939 году. Тогда это был барак на 6 мест. В нем жили отбывшие срок наказания престарелые «политические»... С 89-го года в Зеленом Мысе снова стали жить бывшие зэки, но уже не «политические», а «рецидивисты на пенсии». В стране имеется всего 40 подобных учреждений. Одно из них - под Новосибирском.
Здесь живут обитатели дома-интерната

 Здесь красиво. Неспешно катит свои холодные воды Обь. Шумит густыми кронами вечнозеленый хвойный лес. Свежевыпавший снег обрамляет все вокруг сверкающей белизной, из-за чего все краски кажутся ярче, все контуры резче, все ощущения острее. Мы сворачиваем на деревенскую улицу с проселочной дороги и тормозим возле распахнутых ворот с вывеской «Специальный дом-интернат».

Учреждение в поселке Зеленый Мыс открылось в 1939 году. Тогда это был барак на 6 мест. В нем жили отбывшие срок наказания престарелые «политические». В 49-м в бараке обитали уже 60 человек. В 72-м на территории интерната построили капитальный корпус, а заведение перепрофилировали в интернат для психоневрологических больных. С 89-го года в Зеленом Мысе снова стали жить бывшие зэки, но уже не «политические», а «рецидивисты на пенсии». В стране имеется всего 40 подобных учреждений. Одно из них - под Новосибирском.

Сейчас в доме находятся 160 человек, 99 из них были судимы. Треть всех здешних постояльцев именуются аббревиатурой ООР - особо опасный рецидивист. Мужчин больше, чем женщин, - 68 процентов. Директор дома-интерната Борис Распопин вместе с коллегами как-то любопытства ради подсчитал, что все, вместе взятые, его подопечные отсидели в тюрьмах и лагерях 499 лет.

В молодости читать было некогда

 Заместитель директора Людмила Оденцова первым делом ведет нас в столовую, затем показывает медчасть, библиотеку, клуб. Последнее время в интернате сильно уменьшилась смертность. За 1999 год в мир иной ушли 16 человек. Это немного для заведения подобного рода. Как только в интернат стал наведываться батюшка, многие из обитателей изъявили желание окреститься. Истинно ли уверовали в Господа бывшие рецидивисты, на счету каждого из которых по нескольку преступлений, или это страх перед неизвестностью, которую таит в себе смерть (а вдруг там, за чертой, все-таки что-есть), - сложно понять.

- К нам попадают тремя путями, - рассказывает Людмила Оденцова. - Из мест заключения, то есть бывшие рецидивисты; из дома ночного пребывания, то есть бомжи. И еще к нам переводят людей из других учреждений для престарелых и инвалидов, если там они плохо себя вели.

Сказать, что рецидивисты, «выйдя на пенсию», становятся паиньками, - будет неправдой. Бывают здесь разные эксцессы. Убийство, например, было. По пьянке. Сосед соседа насмерть забил тростью. Спрашиваю у персонала: не боитесь, мол, своих подопечных? Мне отвечают, что круглосуточно в доме дежурит постовой милиционер. У него есть рация. Если, не дай Бог, какая заварушка, приезжает наряд из деревни Кубовой, что рядом с Зеленым Мысом. Директор, правда, работой постовых не слишком доволен: «Недавно избавились от одного. Вместе с проживающими водку пил и в карты играл. Какую дисциплину он потом может от контингента требовать?»

«Не забуду дни веселые»

 Бывает наоборот: постояльцев учреждения в Зеленом Мысе за хорошее поведение переводят в другие дома-интернаты. Год назад пытались перевести Татьяну Юрьевну. Татьяна Юрьевна несколько раз сидела в тюрьме, но в интернате для бывших осужденных вела себя смирно. Однако, как только старушка оказалась в другом интернате, начала «водку пьянствовать и безобразия нарушать». Сотрудники того интерната взмолились: «Забирайте ее обратно!»

Вместе с социальным работником Антониной Тышкевич идем знакомиться с постояльцами. Все окно в комнате Виталия Петровича увешано птичьими клетками. Дверцы клеток открыты, и птицы свободно перемещаются по помещению.

- Вот этот с красной грудкой - щегол, - охотно начинает пояснять Виталий Петрович. - Щегол - от слова «щеголь». Еще есть чиж. А вон те серые птички - чечетки. Они щебечут так, как чечетку бьют.

В интернате под Новосибирском Виталий Петрович живет два года. Родился он, вообще-то, в Москве. Сюда прибыл из Мордовии. В местах заключения провел в общей сложности 34 года. Сейчас ему 66 лет. За что столько лет этот почтенный пожилой человек с хорошо развитой речью и приличными манерами «топтал зону»? А ни за что. Так считают почти все бывшие заключенные: судьба, дескать, злодейка; менты и судьи - сволочи; во всем виноваты кто угодно и что угодно, только не они сами.

- Первый раз взяли меня в плен в 18 лет, - пленом Виталий Петрович называет тюрьму. - За сопротивление сотрудникам милиции. В 52-м году. Тогда банда была - «черная кошка». Знаете, наверно. Вот. Я подумал на милиционеров, что это бандиты. Хотят меня раздеть. Начал с ними драться.

Пора и о душе подумать

 В 53-м Виталия Петровича освободили. Но «на путь истинный» он уже не встал: «Дают при освобождении 25 рублей. А хочется и отметить знаменательную дату выхода на свободу, и девчонкам конфеточек купить. Все хочется, когда выпущен из клетки. А криминал-то не дремлет!»

Короче, познакомился Виталий Петрович со шпаной. Предложили прокатиться в трамвае. Сами украли кошелек, а ему подложили. «А еще вот, допустим, идешь вот так вот с дамой. И хулиганы. Я должен защищать даму. Оскорбили ее, а мне плюнули в душу...»

Большинство жильцов интерната, в отличие от Виталия Петровича, неразговорчивы. Попытка пообщаться с местной семейной парой не увенчалась успехом. «А чего с нами общаться? Мы такие же, как все. Как вы, - старая женщина с распущенными по плечам длинными и волнистыми седыми волосами (в молодости она, наверное, была красавицей) кивает на социального работника, - как она, - кивает на меня. - Нечего с нами общаться». Леокадия Львовна и Герман Иванович - воры-рецидивисты. Леокадия Львовна была судима одиннадцать раз. Герман Иванович, как считают в интернате, не забывает ремесло карманника и сейчас - как едет в город, обязательно возвращается с какими-нибудь покупками. Где, спрашивается, деньги берет?

- Это клептомания, болезнь, - объясняет Антонина Петровна. - Мне одна из постоялиц сама рассказывала: «Я живу в интернате - мне ничего не нужно. Но если я выбираюсь в город и еду в автобусе, я не могу не украсть. Рука сама тянется в чужой карман. А если я себя останавливаю, то потом болею из-за того, что могла украсть и не украла».

Братьев меньших здесь любят

 Женское население дома - в основном бывшие воровки, несколько постоялиц - в прошлом работницы торговли, отбывавшие сроки за растраты, хищения и прочие преступления подобного рода. У мужчин статьи посерьезнее. Вячеслав Сабатеевич, например, был «на зоне» два раза. Оба - за злостное хулиганство. Первый раз устроил погром в доме тещи. Второй раз избил жену. В интернате Вячеслав Сабатеевич живет семь лет. Семь лет здесь же трудится сторожем. Некоторые другие обитатели тоже работают: в подсобном хозяйстве, на кухне, санитарками, дворниками.

По штатному расписанию в доме должно быть 113 человек обслуживающего персонала. Реально работают 68. Вот администрация и привлекает жильцов. Они вместе с вольнонаемными сотрудниками получают зарплату.

Василий Федорович - не старый мужчина. Ему сейчас 51 год. Два раза «топтал зону». Первый раз при социализме за махинации с валютой, второй - за мошенничество: «Все конфисковали. Квартиру тоже. Поэтому я здесь».

- Работаете? - спрашиваю у Василия Федоровича. Выглядит он вполне трудоспособным.

- Нет. Я не могу.

- Почему?

- Я вообще не могу.

О здоровье своих подопечных в доме-интернате заботятся

 До меня доходит: Василию Федоровичу не позволяет работать его воровская мораль. Вячеслав Сабатеевич вором не был, поэтому ему работать не «западло». А Василию Федоровичу «западло».

В ходе беседы выясняется, что у Василия Федоровича есть сын: «Я к нему езжу. И он ко мне иногда».

- За последний год я видел, что к кому-то приехали родственники, только один раз, - теперь мы беседуем с директором интерната Борисом Распопиным. - Да и то они приезжали, чтобы оформить какую-то дарственную.

Вообще-то, в интернате есть комната свиданий. Но она пустует. Недавно ее заняли, так как в корпусе идет ремонт, помещений не хватает, а свиданий все равно нет.

- Случается, человек отпрашивается, говорит, поеду в гости к родственникам, - рассказывает Борис Распопин. - Я его отпускаю. А через некоторое время эти родственники звонят: «Зачем вы его отпустили? Он не дает покоя нам, не дает покоя соседям. Просим больше не отпускать».

Все здешние обитатели за исключением единиц отягощены страшным недугом - алкоголизмом. Часто поездка к родственникам - лишь предлог, чтобы скрыться от интернатского персонала и удариться в запой.

- Возвращаются разутые-раздетые, - продолжает Борис Распопин. - Начинаем наводить справки, где были. Оказывается, ни у каких ни у родственников, а ошивались на вокзале с собутыльниками, продали с себя все. Что сами не продали, то у них украли.

Приходится и поработать

 Сейчас директор старается поменьше отпускать в город своих подопечных. Только в случае ну очень уважительных на то причин.

Интернат мне понравился. В том смысле, что для комфорта обитателей сделано многое. Здесь уютно. Настолько, насколько может быть уютно в казенном доме. Во многих комнатах есть плитки, телевизоры, радиоприемники. У женщин кое-где даже коврики на стенах висят. Сытно. В день нашего посещения постояльцы ели суп-харчо, соленые помидоры и свинину из собственного подсобного хозяйства. Заботливый персонал. Есть врач.

Правда, одна мысль воровато прокралась в голову, как в чужую квартиру. Большинство обитателей «специнтерната» работой на государство себя не изнуряли: в лучшем случае паразитировали, в худшем - всю жизнь воровали, грабили... А сейчас живут ничуть не хуже, чем те старики, которые горбились на государство, потеряли здоровье в цехах, да на «стройках коммунизма». Может быть, даже получше, ибо много раз доводилось читать в газетах, да и писать самой, как живут ветераны в иных в домах-интернатах. Может, все-таки справедливее бы было тем, кто работал - побольше, а тем, кто воровал, - поменьше? Не знаю... Но вопрос еще и вот в чем: почему при одинаковом обеспечении в одних домах-интернатах все нормально, а в других - разруха и голод, живут впроголодь? Директор Борис Распопин, в отличие от многих своих коллег, на жизнь и на бедность не жалуется, рассказывает про подсобное хозяйство - свинарник на 100 голов, шесть гектаров земли; про автопарк на семь машин; про склад, на котором запасено продуктов на четыре месяца. Но неужели нет никаких проблем?

- Есть, - отвечает Борис Распопин. - Но они касаются не столько интерната, сколько поселка Зеленый Мыс, для которого наше учреждение является, если можно так выразиться, градообразующим. Опоры линии электропередач прогнили насквозь и вот-вот рухнут. Проблема - добираться до города. Автобусы не ходят, железной дороги нет. Теперь даже теплоход здесь не останавливается. В Зеленом Мысе нет ни школы, ни детского сада, ни магазина. Детей на занятия возим на интернатском автобусе в Кубовую.

- А почему вы решаете эти проблемы?

- Потому что больше некому...

P.S. Имена действующих лиц из этических соображений изменены.

Фоторепортаж Сергея ПЕРМИНА
Резонанс
Новости
Соглашение о сотрудничестве между правительством Новосибирской области, ФАНО и СО РАН подписано 8 декабря. Подписи под документом поставили врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников, руководитель ФАНО Михаил Котюков, председатель СО РАН Валентин Пармон. Церемония подписания состоялась в Доме ученых Академгородка.
Краски, пластилин, велосипеды — ​что готовы подарить на Новый год новосибирцы воспитанникам детских домов?
В Новосибирске 62-летняя жительница Бердска умерла во время пластической операции. В частной клинике инцидент не комментируют, ссылаясь на врачебную тайну, однако родственники уже подали обращение в Росздравнадзор.
Врио губернатора Новосибирской области Андрей Травников посетил НГУ в рамках проекта «Диалог на равных». Руководитель области выступил с докладом «Вклад молодежи в социально-экономическое развитие региона», ответил на вопросы студентов и лидеров органов студенческого самоуправления и молодежных общественных организаций.
За незаконный сбор денег с родителей учеников на ремонт и нужды школы директор привлечен к административной ответственности. Решение суда — штраф в размере 30 тысяч рублей.
В этом году 700 жительниц Новосибирской области лечились от бесплодия за счет средств фонда ОМС. Какова эффективность программы ЭКО в регионе, и до какого возраста женщины могут принять в ней участие, узнали корреспонденты ОТС.